Две половинки

Подполковник милиции, прибывший на место происшествия, пресек в корне возможное развитие событий простым и действенным способом – встав на подножку патрульной машины и донеся до сознания граждан посредством громкоговорителя следующую информацию:

– Сейчас, мать вашу, постовые проверят все машины, хозяев каждой, где найдем водку, арестуем к такой-то матери, по уголовной статье! Я вам такую жизнь устрою на…! Все по машинам расселись к…!! И сидеть не вякать!! К каждому подойдем, протокол составим! Помощь окажем! Если есть раненые и травмированные – включите фары, медики к вам подойдут! Если есть тяжело раненные, несите к машинам «Скорой помощи»! Особо нетерпеливым и качающим права по мордасам наваляем за сопротивление властям!! Все понятно, или есть вопросы, мать вашу!!

До умов «сознательных» граждан такая конкретная и проникновенная речь дошла без особых усилий – сразу и наверняка, развеяв сомнения и возможность бунта. «Настоящих буйных», как водится, было мало, вожаков не нашлось. И народец быстренько рассосался по личным авто, прятать добытое, а проще говоря, ныкать награбленное от ментовского зоркого ока.

Большинство слиняло бы с чистой душой и по-тихому, махнув рукой на протоколы и нанесенные личным машинам повреждения. Ан, нет, из глухой пробки стоявших, в прямом смысле, впритирку машин, можно было выбраться разве что пешкодралом.

Люди притихли и ждали развития событий.

Степан не вникал в ситуацию, милиция и спасатели сами разберутся. А у него было много тяжелых пострадавших, трое очень тяжелых – водитель фуры, водитель «Жигулей», которые первыми вылетели на встречную, крутой «нисанщик», которого спасла от смерти собственная машина системой безопасности, один труп, водителя «газели», и пятеро средней тяжести.

И это на первый внимательный взгляд, какие еще «сюрпризы» ждут в километровом месиве машин…

Вывозить пострадавших – самое сложное. Необходимому количеству «Скорых» не пробиться через кучу-малу на дороге, приходилось транспортировать вертолетами, что-то из области американского кинематографа, а у нас так вывозят только самых тяжелых, которые на грани.

Приходилось предпринимать оперативные действия, которые по-хорошему надо проводить в операционных, а не прямо здесь, на месте, делая все, что возможно, и сверх того…

И так много часов подряд.

Больших зашивал, вправлял кости, экстренно оперировал, останавливал кровотечения и снова зашивал. Четко, без суеты и лишних движений, отдавая жестким, охрипшим на холоде голосом команды, принимая мгновенные решения, оценивая ситуацию – успевая только менять стерильный верхний одежный набор и перчатки.