Две половинки

Задрал рубашку, отлепил с одной стороны лейкопластыри, поддерживающие марлевую повязку, посмотрел шов, быстро, но легко понадавливал пальцами вокруг шва, заклеил обратно, одернул рубашку и укрыл Веру одеялом.

– Шов чистый, хороший. Как настроение?

Он решил не задавать лишних вопросов, что надо, Степан увидел, а остальное узнает у доктора Иванова.

Но Степан, понял, что ожидал гораздо более худшего, чем увидел.

Спасибо тебе, Господи!

– Хорошее, – ответила, как добросовестная пациентка, Вера, – утром мама с Ёжиком приходили. Спасибо тебе за Валентину Николаевну, мама одна бы не справилась. И за санитарку, тетю Любу, спасибо.

Она вдруг замолчала, задумалась, чему-то смутилась, отвела глаза в сторону от лица Степана и добавила невпопад:

– Большое. Вот Игорь пришел. Сказал, что не уйдет. – Она повернула голову и пристально посмотрела на Степана: – Он хочет вернуться к нам и помогать, пока я не выздоровлю окончательно. И потом остаться. Я раньше его гнала, а теперь чего уж…

– И правильно решила, – поддержал Степан, – зачем гнать, у вас же сын.

– Да! – обрадовалась поддержке Вера. – Ванечка его любит сильно, а Игорь, тот вообще в нем души не чает!

– Вот видишь, – не стал развивать тему Больших, – тем более тебе есть из-за чего стараться как можно скорее встать на ноги.

– А ты не… – она печально посмотрела ему в глаза, – …обижаешься?

– Да господь с тобой, Вера! – усиленно возроптал Степан. – На что ж мне обижаться?

– Ну, мы с тобой так давно вместе, и Ёжик к тебе привязался… а тут Игорь?

– Вера, ты хочешь, чтобы он вернулся?

– Да… – не самым решительным тоном ответила она.

Больших улыбнулся ей и посоветовал со всей ответственностью:

– Тогда не думай ни о чем лишнем. Приложи все свои силы духа, чтобы выйти отсюда скорее и быть с семьей.

Вера кивнула понимающе, улыбнулась робко, но в глазах мелькнула грусть.

Женщины! Охо-хо-шеньки!

– Вер, я не смогу к тебе часто приезжать. Буду звонить твоему врачу и тебе. И давай договоримся, ты станешь честно отвечать на мои вопросы и рассказывать о своем самочувствии и делах. Договорились?"

"– Да! – пообещала она твердо и улыбнулась настоящей улыбкой, но слезы все-таки потекли через улыбку. Степан стер тоненькие ручейки с ее щек.

Они прощались.

Разумеется, он не выпустит ситуацию из-под контроля, проследит весь ход выздоровления и помогать будет всем, чем сможет, и заезжать к ним домой, когда Веру выпишут из больницы, но совершенно понятно стало обоим, что они сейчас прощались.

И навсегда.

У нее плескалась в глазах грусть и сожаление и что-то еще недоговоренное, не понятое Степаном. А он чувствовал облегчение.

И не потому, что так удачно для него все складывается с Верой, за нее он искренне порадовался. За нее и за Ёжика, который так долго ждал отца.