Две половинки

Степан тему закрыл, как отрезал, переведя неспешную беседу на производственные темы, коих и придерживался оставшуюся дорогу и во время чаевных посиделок в доме, и так до самого отъезда Михалыча на Стаськиной машине из ворот.

Сбегая от своих мыслей, Степан запустил мини-котельную в подвале, натаскал дров на топку к камину про запас, надо же дом прогреть, протопить основательно. Когда печь ровно загудела, надел валенки, старый свитер, взял лопату и пошел разгребать снег на участке – хозяйство требовало ухода, да и руки занять, чтобы голову освободить от размышлений.

Работы хватало с излишком – расчистить дорожку от калитки к дому, от ворот к гаражу, дорожку к бане, стоявшей в конце участка, до которой все руки не доходили и от того она оказалась изрядно засыпанной, да и тропки для пробежки не мешало подчистить.

Физическая работа на воздухе – дело, никто не спорит, хорошее, но еще никого от мыслей нелегких она не спасала.

Иллюзия.

Вот, мол, делом займусь, не до тягостных дум будет.

Ага! Щас-с!

Он расчищал стежки-дорожки с остервенением, соответствующим влезшим без спросу и расположившимся, как хозяева в голове, нелегким, каким-то безысходным думам.

Степан тряхнул головой, стараясь избавиться от навязчиво звучавшего самообвинения.

Все он правильно решил!

Неправильно было поддаться помутившему разум желанию познать нечто, не испытанное в его мужской жизни. Не страсти огненные – нет! Хватало в его жизни и страстей, до фига! Нет, другое… что-то такое глубокое, истинное… не объяснить – настоящее, что ли!

Вот что неправильно!

Не следовало, ох, не следовало, возвращаться – ведь ушел же, переступил порог – и кидаться так отчаянно, с головой кидаться в Стаську!

И так однозначно, бесповоротно от нее уйти!

– Нет! Уйти – как раз правильно! – зло возразил себе Больших, закидывая подальше пласт снега с лопаты.

Он уже один раз женился и, как ему казалось, по любви – будет с него и этого раза! Хорошо, удалось уйти без глобальных потерь и непримиримой ненависти ко всему женскому полу!

Битому-перебитому, изрядно потрепанному, удалось убраться Степану Больших с мест масштабных семейных баталий.

С Надей, его бывшей женой, они познакомились традиционно: в институте, и поженились, когда оба проходили интернатуру, он хирургическую, она – терапевтическую.

В стране уже что-то ворочалось новое, именуемое кооперацией, гласностью и перестройкой и прочими ругательными названиями, менялось, но накатанные пути карьерного роста медика производили впечатление незыблемых и постоянных.

Молодую семью двух работников медицины ждали четко просматриваемые, не ими придуманные и установленные перспективы развития, становления и закрепления на хороших местах.