Две половинки

Снизили вдвое ежемесячное «отстегивание», договаривались со своими ментами и налоговиками, чтобы ее не шерстили, и с другими группировками, с которыми сохраняли устойчивый нейтралитет, на предмет наездов на Надькин бизнес, когда она открыла еще один магазин в другом районе.

Степана в свои дела жена не посвящала, и он пребывал в опасном неведении до одного дня.

Привезли тяжелого парня. Пока раненого готовили к срочной операции, Степан объяснял его товарищам, что их браток, скорее всего, помрет – проникающее в брюшину с обильным внутренним кровотечением, и привезли его поздно.

– Слушай сюда, лепила, – прихватив его за хирургическую робу, выступил один из быков, – мы твоей бабе отстегиваем, так что давай отрабатывай!

Больших в момент понял, что пытается донести до него яркий представитель криминального братства.

Соображал он мгновенно, как во время сложной операции: откреститься от жены и сказать, что понятия не имеет о ее делах, значило подставить Надюху по-крупному, подведя под разборки с криминалом! Признать, что в курсе и их семья таким образом взимает плату за спасение членов группировок – подписать себе пожизненную отработку на тот же криминал и полное подчинение их любым приказам!

Спасибо, Надя!

И очень жестким, «пахановским», командирским тоном, делая упор на каждом слове, Больших объяснил:

– Ни я, ни моя жена, вас об этом не просили! От благодарности в любом виде всегда отказывались! Это ваша личная инициатива, мало того, навязываемая, поэтому никоим образом не обязывающая меня ни к чему! Здесь, в стенах больницы, исключений нет ни для кого – я одинаково спасаю, до последней возможности всех, кто попадает ко мне на стол. Это понятно? Повышать голос будете в другом месте! Здесь я решаю, что делать, и отдаю приказания! Пока вы тут устраиваете разборки со мной, ваш парень подыхает, у него время идет на секунды! В том, что он умрет, виноваты будете вы, потому что вам захотелось с врачом дебаты устроить!

Несколько раз на него еще пытались наезжать, но Больших обрывал любое начало «распальцовок», коротко и ясно: «умрет – вы виноваты, вам, видите ли, захотелось врача попугать! Пока вы здесь базарите – он умирает! Спасаю всех одинаково – исключений не делаю!»

Поотстали.

Надежду расплачиваться за предоставленные «услуги» не потребовали.

Окончательное определение взаимоотношений, после которого к Степану отпали любые вопросы и претензии со стороны криминального правительства страны, произошло в его ночное дежурство спустя месяца два после первичного высказывания претензий.

Прикатила «бригада» парнишек на двух черных джипах, перегородивших подъезд к отделению. Услышав визг медсестер в предоперационной, Степан оставил зашивать больного ассистенту и вышел в «предбанник».