Двое под одной крышей

Я спать, ладно? - Катерина улыбнулась одними губами и аккуратно высвободила ладонь из его захвата. Последнее время она часто так улыбалась, а он знал жену слишком хорошо, чтобы этого не замечать. И даже, вполне возможно, в глубине души понимал, что послужило причиной таких изменений. Но... Так и не решался с нею заговорить. Боялся. Боялся, что, потревожив рану - просто убьет все, что у них было когда-то, и перечеркнет то, что еще могло бы быть. При проникающих ранениях колюще-режущими предметами медицина не рекомендует самостоятельно их вытаскивать. Есть такое понятие «смерть на кончике острия». Повредив большие сосуды, нож перекрывает их, и не даёт крови пролиться. Но стоит его извлечь - кровь пульсирующим фонтаном вырвется наружу, и смерть станет неминуемой. Его измена была тем самым ножом. Острым, неумолимым. Он засел в сердце Кати, закупорив перерезанные вены их сумасшедшей любви, которая, будто пуповина, соединяла их долгие годы. Они выжили. Но нож - никуда не делся. Не рассосался сам по себе чудодейственным образом. Чудес вообще не бывает. Не существует волшебной таблетки, способной вылечить душевные раны. И сейчас бы вырвать к чертям клинок, дать пролиться обиде, только... А вдруг после этого станет только хуже? Вдруг она... уйдёт? Как он без неё? Кто? Зачем?

- Катя...

- А?

- Я люблю тебя...

А в ответ - кивок, легкая улыбка, и тишина.

- Я пойду, Костя, сегодня такой тяжёлый день был. А ты поешь, ужин в духовке.

- Ну, прости ты меня! - закричал он совершенно несвойственным ему тоном.

Катя прикусила щеку изнутри. Она всегда так делала, когда хотела остановить закипающие слезы. Он это знал, как и миллион других мелочей о ней... Единственной, кого любил.

- Знаешь, по моему глубокому убеждению, слово «прости» заняло бы вторую строчку, после «люблю», если бы какой-то умник озаботился бы созданием рейтинга бессмысленных слов. Костя сглотнул, нужные фразы, которыми бы он мог парировать высказывания жены, не находились. Их просто не было, как и не было оправданий тому поступку...

- А может, наоборот? - нашёлся мужчина. - Может быть, они, напротив, наполнены всеми возможными смыслами? Да, зачастую противоречивыми, двойственными, парадоксальными, но такими честными в своей обнажённости! Катерина ничего не ответила, только еще ниже опустила голову. «Осень... Осень моя золотая» - так Костя называл жену из-за необычного рыжего цвета волос. И он был счастлив в объятьях своей Осени. И ни разу в жизни не пожалел, что идет с ней по жизни за руку. Он жалел лишь о том, что заставил свою осень плакать дождями... Интересно, жизнь когда-нибудь станет прежней?

Находиться дома в отсутствие соседки было как-то непривычно.