Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

Но все это должно оставаться между нами. И запомни, что я не буду позволять оскорблять себя, каким бы способом ты ни пытался это сделать. Твои условия?

— Спустя пять лет наш контракт аннулируется. Поэтому никаких общих детей. Никакой общей спальни, Хейли. Впрочем, это будет несложно. Можешь быть спокоен за свою честь. Я сплю только с теми, к кому меня действительно тянет или к кому я испытываю чувства. Поэтому сцены ревности и попытки сблизиться со мной будут играть против тебя. Ты же не поставишь себя в глупое положение, Томас?

— Не беспокойся. Главное, чтобы слухи о твоих похождениях не доходили до родителей, Далтон.

— Что позволено альфам — не позволено омегам, — Марк прищурился.

— Что за постулаты прошлого века?

— В бизнесе они все еще действуют. То, что считается нормальным для альфы — риск для омеги. Мир больших денег полнится такими доброжелателями, которые не постесняются использовать даже самые грязные методы. Но откуда тебе это знать.

— Я не занимаюсь бизнесом, — спокойно гнул свою линию Том.

— Зато я занимаюсь. Таковы правила игры, Хейли.

— Я понял.

— Тогда по рукам, и встретимся у алтаря, — Марк критично взглянул на свою рубашку, — и надо срочно придумать адекватное объяснение твоему поступку. Есть идеи?

— Скажи, что я увидел пчелу, когда пытался налить тебе воды. Родители знают, что у меня аллергия.

Марк глухо рассмеялся. Потом взъерошил намокшие темные волосы и посмотрел на часы:

— Вот теперь действительно пора, — он протянул руку, — закрепим сделку?

Томас тоже поспешил уехать в кампус. У него не было сил продолжать врать родителям и делать вид, что все хорошо. Стефан действительно верил в то, во что хотел верить: его сын очень удачно составил партию с таким замечательным человеком, между ними уже есть понимание, а от понимания до симпатии — шаг. К пониманию они действительно пришли, но каким способом — знать родителям было не обязательно. Томас утешал себя тем, что все могло оказаться еще хуже. И, в конце концов, это ведь не навсегда.

«Что позволено альфам — не позволено омегам, — Том в раздражении скинул вещи и направился в душ. — Ничего личного. Только бизнес, расчет. Сделка».

«Не удивлюсь, если каждый месяц он будет предъявлять мне счета», — вода холодила лицо, а чувства окончательно растрепались.

Томас не питал ложных иллюзий насчет ближайших пяти лет. Но если изначально он был уверен, что с Марком можно будет вести диалог на равных, то сейчас его вера пошатнулась. Ни один альфа так не давил на него. И не выбивал из равновесия. А ведь Том никогда не считал себя излишне эмоциональным.

Весь вечер он простоял у мольберта, но так и не смог ничего написать. Казалось, что даже кисть не удержать в руке. Привычный мир рушился.

«Да что же это.