Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

На оценку ситуации он решил не терять времени и сразу двинулся к Томасу:

— Ты как? — Далтон опасливо втянул воздух и облегченно выдохнул. — Запаха почти не слышно. Это точно течка? Может, просто что-то с давлением?

Хейли было пошел красными пятнами от накатившего смущения, но все-таки тихо пролепетал:

— Твоего я тоже почти не слышу. Блокатор все-таки работает.

— Я дозвонился до Кроссмана, сейчас поедем прямо к нему. Встать сможешь или тебя отнести? — Марк почему-то тоже перешел на шепот.

Провизор вышел из-за прилавка и протянул Далтону мобильный, по которому минуты три назад пояснял, где располагается аптека и как к ней подъехать:

— Я дал ему тонизирующее средство, но вам лучше посетить врача.

Далтон кивнул и поблагодарил работника.

— Хейли? — Марк присел на корточки и сжал руку Томаса. — Ты дрожишь? Давай, я все-таки тебя донесу.

Томас продолжал уплывать из реальности и возвращаться в нее так, будто его резко прибивало к берегу. Автоматически он сжал руку Далтона, а второй оперся на его плечо, пытаясь подняться. Удивительно, но у него получилось. Марк еще раз кинул провизору: ""Спасибо"" и, прижимая Томаса, повел его к машине, где, как ребенка, усадил на сиденье, отрегулировал наклон спинки и пристегнул ремнем.

Марк ехал быстро, но аккуратно, стараясь, чтобы автомобиль шел плавно и Томаса не сильно раскачивало. Легкая тошнота отступала. Периодически Марк хватал Тома за руку, будто проверяя, жив ли тот, на что Хейли глупо хихикнул и изрек хриплым голосом:

— Марк, я не умираю, не надейся."

"Далтон бросил на него снисходительный взгляд, будто говоря: что с тебя, течного, взять. Так трактовал это Томас и снова хихикнул. Взять... Томас устыдился направлению собственных мыслей и постарался не выдавать шедевры сомнительного юмора вслух. И так стыдно из-за всей этой ситуации, куда ж еще больше. Сознание колыхалось. Том глянул на руку Марка, в очередной раз подрабатывающую индикатором его состояния: длинные пальцы легко охватывали его ладонь, вены от сжатия вздувались, образуя очень художественную структуру, что сложно было оторвать даже слегка подрастекшиеся мозги от созерцания. Том поджал губы, с ужасом понимая, что гормоны в его организме танцуют неведомый танец. Во всем назойливо мерещился двойной смысл: в дыхании Марка, в его прикосновениях, в его словах. Что-то Томас не припоминал у себя такого обострения за всю прошлую жизнь. А что, если дальше будет только хуже? Кошмар. Эдак можно и до эротических фантазий скатиться. Именно на этом словосочетании сирена в голове Томаса перестала мигать красным и перешла на ультразвук, вот чтоб даже дельфины узнали, в какую пропасть сейчас летят все моральные устои Томаса Хейли.