Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

Не сразу, конечно, но на открытии клуба увидел у Мэтью подвеску от парного браслета. Эти браслеты были на фотографиях.

— Почему ты мне о них ничего не говорил? — слегка отстранился альфа.

— Решил, что ты начнешь с этим человеком разбираться и лишний раз общаться. Такая перспектива меня не устраивала.

Поцелуй затягивался, набирая обороты. Том уперся в нечто угловатое. Сзади что-то упало и просыпалось под ноги, захрустело. В нос ударил запах кофе. Том оторвался от чужих губ, подставляя им свою шею. Ни одно известное слово не могло описать того чувства счастья и удовлетворения, которое обрушилось на него, обволакивая собой и согревая.

— Я истосковался по тебе, Олень, — прошептал в шею Марк. — Dear Deer.

Том довольно хихикнул.

— А я все голову ломал, что ж ты скрываешь.

— У меня оставалась только одна попытка все исправить. Только ты можешь знать, насколько для меня важна была кофейня. Я подумал, что если посвящу ее тебе, то это будет самым говорящим признанием.

— Да, самое говорящее, — выдохнул Том, укладывая голову на плечо альфы. — А с моей работой что?

Далтон зарылся пальцами в волосы Тома и легко их взъерошил.

— Твоя работа тоже не пропадет. Мы найдем, кому продать твои старания. Давно думал про расширение деятельности компании… И вообще мне будет спокойней, если ты будешь рядом.

— Я подумаю, — ушел от ответа Том.

— Вместе подумаем, — ущипнул его за бок Далтон.

И опять все переросло в возню и поцелуи. Том задыхался от накатывающих чувств и эмоций, боясь потерять или упустить хотя бы секунду из происходящего.

— Здесь… Комната персонала. С диваном и душем, — с заметным усилием выдавил из себя Марк, начиная тянуть омегу куда-то в сторону.

— Рюкзак. Рюкзак возьми. И двери. Закрой, — Том с нежеланием отодвинулся от альфы, пытаясь включить расплывшиеся мозги.

— Рюкзак зачем? — не понял Марк.

— Подарок твой ношу. Ты был слишком взбудоражен эти дни.

Далтон отвесил омеге шуточный шлепок по заду:

— А с виду такой скромный.

Пробуждение было ленивым. Том завозился в уютных объятиях. Кожа дивана неприятно прилипала к телу. Стелить было нечего, а единственным пледом пришлось укрываться. Октябрьские ночи достаточно прохладные. Поясница неприятно заныла, припоминая небрежное к себе отношение. Второй заход с непривычки был лишним. И закончился сильным тремором как тогда, на камнях.

Марк делал ему массаж, разминая мышцы. Успокаивал Тома, который смутился своей бурной реакции и выступивших слез.

— В этом нет ничего страшного, Олененок, просто ты слишком чувствителен.

— Ты точно тугодум, Марк, — попытался улыбнуться Том. — Я просто счастлив.

Своей возней Том нечаянно разбудил супруга.