Двойная тайна от мужа сестры

 — Разве можно их отодвинуть и сделать вид, что их нет?

Сглатываю, смеживаю веки, дыхание вырывается толчками, тело слабеет и наливается волнением, ведь его слова… Лишают меня сил.

Но есть обстоятельство, которое не дает мне потерять голову окончательно.

— У тебя есть дочь от Миланы, Давид, — качаю головой. — Ты бросишь ее?

— Я не думаю, что этот ребенок существует, — цедит твердым голосом, и я верю.

Верю каждому слову. Не фактам, а его убежденности, тому, что он меня не обманывает. Если Милана обманула, то и его тоже. Всех нас.

Однако…

— В наших ты тоже не верил, — говорю обреченно, слова вырываются сами собой. — И с чего не веришь? — добавляю с горечью. — Хочешь просто сделать вид, что ее нет? А так не выйдет!

— Хочу сказать, что этого ребенка, если он существует, я заберу от нее, потому что Милана не может называться матерью. Ева, нашей семьи с Миланой нет, как и нет твоей семьи с Олегом, — говорит проникновенно, обхватывая мою щеку ладонью и стирая слезу. — Ты просто отталкиваешь неизбежное. И отрицаешь очевидное.

Всхлипываю, не могу не согласиться с ним. Меня подкупает твердость Давида и его уверенность в нашем будущем. Начинаю склоняться к тому, что он полностью прав.

— Прошло шесть лет, но ничего не изменилось. Между нами все те же самые чувства, русалочка, я люблю тебя, и эти чувства сильнее в шесть, нет, в шесть миллионов раз, — завершает свою фразу, приближая свои губы к моим, а я… я капитулирую перед его натиском.

Может быть, я слабая, может быть, слишком легко поддаюсь обстоятельствам или влиянию людей, а может быть, я просто устала бороться со своими чувствами, которые прятала за семью замками целых шесть лет!

Но как же здорово наконец отпустить себя и свои желания на волю.

Его губы осторожно касаются моих, лоб прикасается к моему, и какое-то время мы просто сидим, прислонившись друг к другу. Наслаждаемся моментом единения и тишины.

Может быть, позволить себе этот последний раз? Насладиться, отдаться чувствам. Я же вижу его последний раз перед своим отъездом, а я намерена уехать, несмотря на этот разговор.

По щеке скатывается слезинка, которую он тут же ловит губами.

Что ж, Ева, позволь себя любить в последний раз."

"Давид целует меня сначала нежно, смакуя каждое касание, а я распадаюсь на частицы в его умелых руках, поражаясь, что прошло столько лет, а мы всё еще настроены друг на друга и тонко чувствуем, двигаемся в унисон.