Двойная тайна от мужа сестры

 — Здесь очередь, вообще-то!

Мой нос утыкается в мужскую грудь, я вдыхаю приятный аромат и поднимаю голову. И сталкиваюсь с теплыми глазами Горского.

— Давид… — хрипло шепчу, не могу поверить в то, что он здесь. — Авария…

Он открывает рот, чтобы что-то ответить, но его перебивает Олег.

— Явился, — язвит, ничуть не скрываясь. А затем обращается ко мне: — Всё же его выбираешь, а, Евка? Говорила мне мать, что ничего… Впрочем, неважно.

Он не продолжает, но я услышала в его словах горечь, словно его всё происходящее ранит. Да быть того не может."

"— Милый, я… Там… — вдруг выпрыгивает между нами та самая стюардесса, которая заигрывала с Олегом в самолете.

Вид у нее испуганный и виноватый. Дети в этот момент вырываются из хватки Олега и тянутся к Давиду, обнимая его за ноги, глядят при этом по сторонам с опаской.

— Держите его! — кричит в этот момент какой-то мужчина в форме. Не полицейский, но явно представитель власти.

Не успеваем мы все опомниться, а Олег — убежать, как вдруг его скручивают, защелкивая на руках наручники.

— Что вы себе позволяете? — рычит он, видно, что бесится и не может совладать со своими эмоциями.

— Оливье Дюран! — обращается к нему усатый мужчина, тот же, что помоложе, стоит чуть дальше, будто опасается, что Олег сможет сбежать. — Вы будете депортированы на родину для присутствия на суде по делу о халатности, повлекшей за собой гибель сотрудника вашей компании! Попытка побега будет зафиксирована, и этот факт приобщат к делу.

Ахаю, понимая, что еще чуть-чуть, и он мог бы улететь, избежав депортации.

— Я требую адвоката! — огрызается муж и смотрит грозно на Давида, который встает чуть впереди, защищая таким образом меня и детей от внешней угрозы.

— На родину прибудете, там и требуйте, — фыркает, усмехаясь, усатый. — Идемте, самолет скоро отправляется.

— Стойте! — Олег сопротивляется, упираясь пятками в пол. — Дайте с семьей поговорить.

Усатый переглядывается со вторым сотрудником, вся работа остановлена, люди только и делают, что пялятся на эту сцену и нас, непосредственных участников.

— Ева, — подходит ближе Олег, глядя на меня щенячьими глазами. Затем переводит взгляд на Давида, пару секунд не отводит от него глаз, а затем уже говорит мне: — Я так понимаю, домой со мной ты не поедешь? Не поддержишь мужа в этой непростой ситуации?

Уголки его губ опущены, глаза выражают печаль. Я осекаюсь, хватаю ртом воздух, но не могу сказать тех слов, которые пришлись бы ему по душе. Но этого и не требуется, он всё понимает и так.

— Понятно… — качает он головой. — Не стоило нам сюда приезжать. Всё у нас было хорошо…

Я бы поспорила с ним, наш развод был вопросом времени, но предпочитаю молчать.

— Я… — хриплю, горло режет, словно наждачкой.