Двойная тайна от мужа сестры

Сегодня я узнал, что было в той папке, и только лишний раз убедился, что Ева была не виновата, так что вся эта катавасия длиною в шесть лет — больше моя вина, чем Евина."

"— Что произошло, Давид? Я видела по телевизору, что ты попал в аварию, — вдруг всхлипывает Ева, когда мы остаемся наедине.

Я привожу их к себе в дом, где им троим законное место. Дети уже спят сладким сном, а мы с моей девочкой сидим в холле на диване, при этом обнявшись, аки влюбленные подростки. Впрочем, это так и есть. Мы, может, уже и не подростки, но влюбленные точно.

— Это долгая история, Ев, — говорю с легкой горечью и печалью в голосе, ведь сейчас мне придется ее огорчить и разочаровать.

Детектив, которого я нанял в свое время, нарыл всю информацию о ребенке Миланы, о котором она всё время талдычила. Оказалось, что ребенок действительно был рожден, вот только… Умер сразу же после рождения, не прожив и десяти минут.

Печаль, скорбь… Вот что я ощутил в тот момент. Но затем в голове возникли образы Евы и детей, которых я обрел спустя столько лет, так что легкий флер грусти хоть и витал на периферии сознания, но больше не довлел надо мной.

«Будьте осторожны, Давид, — вдруг сказал мне детектив, а затем продолжил, когда я непонимающе посмотрел на него: — Отец вашей жены настроен весьма решительно, чтобы получить опекунство. Репутация у Стоцкого весьма колоритная. Советую всё же быть начеку».

Тогда я не придал этому особого значения, полагая, что тесть не станет вредить своему партнеру. Но, направляясь в спешке на аукцион, даже не подозревал, что в машине откажет тормозная система.

Каким-то чудом мне повезло и удалось сбавить скорость, но столкновение с деревом предотвратить не вышло. Благо отделался только царапинами да трещинами в ребрах.

— А как же… Почему… — лопочет шокированная Ева, с осторожностью трогая мой торс, боится повредить мне что-нибудь.

— Мне жаль, Ева, — печально говорю ей, а затем, собравшись с мыслями, говорю: — Думаю, что тормозную систему испортил твой отец.

Странно, но вместо шока вижу совершенно другую реакцию. Ни капли она не удивлена, скорее, наоборот. Тишина…

— Я должна была тебе сказать, но отец… — произносит вдруг она.

— Хочет забрать детей и акции себе, — договариваю за нее, на что получаю ее виноватый кивок. — Да, я уже знаю.

— И что теперь будет? — спрашивает Ева, опираясь спиной о мой торс. — Отец… Он же хотел меня признать недееспособной, психопаткой, выходит. Олег мне всё рассказал, поэтому я и решила бежать.

Целую ее в висок, не виню за то, что решила защищать себя и детей, хотя и колет внутри, что не доверилась мне раньше. Впрочем, я еще успею завоевать ее доверие.

Я перебираю ее мягкие светлые локоны, ощущая тепло в груди от того, что она и дети рядом.