Двойная тайна от мужа сестры

И вдруг снова раздается трель.

— Да! — уже грубее отвечает Давид Стефании.

— Ты скоро? Милане нужна помощь, — театрально всхлипывает она, давит на жалость.

Вижу желваки на скулах Горского, он впивается пальцами в руль с силой, давит ногой на педаль газа.

— Мы уже подъезжаем, — держит себя в руках, не рычит, старается говорить спокойно.

— Кто это «мы»? — чуть визжит мать, переходя на фальцет.

— Это я, мама, — подаю голос, наклоняясь вперед, чтобы ей было слышно.

— Ты должна была уехать с Олегом, разве так поступает жена… Неважно! Давид! Как ты смеешь путаться с этой девкой, когда твоя жена почти что при смерти?

— Что с Миланой? — игнорирую ее истерику, чувствуя легкую тревогу.

— Милана! А ну, положи на место! — кричит мать, и связь внезапно резко обрывается.

Мы с Давидом переглядываемся, и он увеличивает скорость автомобиля. Мы подъезжаем к дому отца в кратчайшие сроки. Бежим в дом, дверь которого открыта. А вот когда заходим, нам предстает весьма странная картина.

— Тише, моя малышка, тише, — шепчет Милана свертку на своих руках.

Она ходит по холлу из стороны в сторону в обычном халате, с колтуном на голове и безумным блеском в глазах. И тут замечает нас.

— Давид! — восклицает и улыбается во все зубы. — Посмотри на нашу крошку! Она прелесть, не правда ли?

У меня набатом бьется сердце, тело покрывается потом, когда я замечаю, что на руках у Миланы подушка. Возле нее стоит мама, с тревогой глядя на свою любимую дочь.

— Наконец-то! — выдыхает Стефания при виде Горского, но когда ее взгляд падает на меня, то губы ее поджимаются.

— Мама, что она здесь делает? Убирайся! — впадает в истерику Милана, когда Давид берет меня за руку. — Пусть уйдет! Тварь!

Она начинает бесноваться, словно совсем сходит с ума. Мне страшно, но в то же время жалко сестру. Ей явно нужна помощь.

— Я подожду снаружи, — шепчу Горскому и иду на выход.

Думаю, им стоит разобраться самим. Он вроде как хочет меня остановить, но всё же отпускает, уважая мое решение. Спустя полчаса он выходит из дома донельзя раздраженный и расстроенный, но поговорить нам не удается, в этот момент подъезжает машина отца, из которой выходит он сам.

— Какие люди, — язвит он, когда замечает меня, а затем щурит глаза, увидев, как сзади ко мне приближается Давид.

— Не ожидал увидеть меня? — слышу по голосу, что мужчина улыбается, говоря эти слова моему отцу.

Тот замирает, а затем хмурится, берет себя в руки. Вот только хватает и этой доли секунды растерянности на его лице, чтобы понять, что он не ожидал увидеть Давида живым и здоровым.

— Не думал, что тебе хватит совести явиться к нам с Евой, — фыркает Стоцкий.