Двойная тайна от мужа сестры

 — Что, совесть даже не мучает, что жену бросаешь ради ее сестренки? А тебя, Ева? Хорошо спишь по ночам?

— Кто бы говорил, — вырывается у меня, в воспоминаниях отчетливо встает тот вечер, когда он с отцом Давида поплыли на лодке рыбачить, а я сидела на берегу и игралась с веточками.

Один короткий случайный поворот головы — и на всю жизнь в память намертво впечаталась картина, как отец душит Горского и выбрасывает за борт. А потом ловит мой взгляд и начинает торопливо плыть к берегу…

Отец сводит брови на переносице, но тут вперед выступает Давид.

— Это ведь ты хотел от меня избавиться, Лев, — щурит глаза Горский, с вызовом глядя на отца.

Последний вздергивает подбородок и скалится в ответ.

— Не понимаю, о чем ты. Ты — муж моей дочери Миланы, так что я рад, что из аварии ты вышел живым и… невредимым, — говорит размеренно, слова отца могут обмануть кого угодно, но только не меня. — И твои обвинения бездоказательны и даже оскорбительны.

— Будь уверен, — делает шаг вперед Давид, подталкивая меня к машине. — За доказательствами дело не встанет.

— Осторожнее со словами, — цедит сквозь зубы хозяин этого дома, смотря на Давида снизу вверх, что ему явно не нравится.

— Идем, Ева, — протягивает мне руку Горский, и я делаю шаг вперед, хватаюсь за его ладонь, как за спасательный круг.

— Возвращайся в дом, дочь, ты помнишь, о чем мы с тобой говорили? — холодным тоном обращается ко мне родитель.

Я же сглатываю и еще крепче вцепляюсь в ладонь Давида. Черт! Наваливается тяжесть, иррациональный страх перед отцом снова преобладает над всеми другими чувствами. Ведь он хотел представить всё так, будто я сумасшедшая. А что, если ему удастся?

Но тут все сомнения и страхи развеиваются поглаживанием моей руки мужскими пальцами. Теперь я не одна. Давид защитит нас с детьми и не даст в обиду.

— Займись лучше другой своей дочерью, Лев. Ей нужна психологическая помощь… Профессиональная!

От тона мужчины бежит мороз по коже, но адресовано это не мне, так что не так страшно.

— Сам разберусь! — выпаливает отец и, твердо и грозно шагая в сторону входной двери, уходит."

"И мы с Давидом садимся в машину. Чувство, что ничего еще не окончено, никак не пропадает. Рассказываю мужчине всё, что знаю об отце, кроме самой важной тайны, на которую пока не хватает смелости.

— Разберемся, — поджимает губы Давид и набирает чей-то номер на телефоне. — Алло, Сергей. Что там по делу о?..

Откидываюсь на спинку сиденья, раздумывая, как сообщить родителям Олега, что я подаю на развод? И что дети не его? Но судьба распоряжается по-своему.

Когда мы прибываем домой, по телевизору показывают шокирующие обличающие новости, ставящие точку во всей истории с тендером.