Двойная тайна от мужа сестры

— Не привыкли мы так рано вставать, — веселым тоном отвечает Олег, вдруг оказавшийся рядом, и присаживается возле нее. С удивлением смотрю на него: что за метаморфоза? Он совершил спринтерский забег, чтобы умыться, одеться и спуститься за нами, будто так и было задумано.

Наверняка вспомнил, что каждое его действие послужит оценке его репутации в глазах моей семьи, и подсуетился.

Нам с детьми не остается ничего, кроме как сесть на стулья возле него.

Этот завтрак совсем не похож на наши обычные на Лазурном побережье. В домике на берегу моря мы обычно делаем всё без церемоний. Я не хочу повторять ошибки своих родителей и заставлять детей чувствовать себя неуютно. Но, к сожалению, здесь приходится столкнуться именно с этим.

За большим темным столом с нарядной скатертью собралась наша неполная семья, Милана с Давидом отсутствуют, мама, несмотря на то, что ездила ночью в больницу, чинно сидит за столом и аккуратно намазывает ножичком масло на тонкий хлебец.

— А где… — не договариваю, киваю на пустующие стулья.

Мама гордо вздергивает подбородок и поджимает в недовольстве губы. И тут хлопает входная дверь, не успевает она даже и рта раскрыть.

— Доброе утро! — каким-то слишком уж веселым тоном приветствует всех Милана.

Вид у нее для утра странный. Ультракороткое красное платье, такого же ярко-алого цвета чуть размазанная помада, вечерний макияж, туфли на огромной шпильке."

"Затем раздается повторный стук. И на пороге столовой появляется Давид. Вот только вид у него деловой, хоть и усталый. Дома явно не ночевал. Отутюженный костюм с иголочки, начищенные до блеска туфли, кейс в руках, разве что синяки под глазами портят вид. И не спал.

— Приветствую! — огибает свою жену, не удостоив ее и взглядом, присаживается аккурат напротив меня, не сводя своих черных глаз с моих губ. Ему явно плевать, что это неприлично, что могут заметить родственники. Злюсь, буравя его взглядом, но он даже глаз на меня не поднимает, сконцентрировавшись на груди. А я будто специально надела платье, впервые за долгое время, красивое, шелковое, черное в мелкий горошек, с красным пояском и низким декольте. Ну нет, точно не ради Давида! Просто… так захотелось…

— Где вы оба были? — голос мамы звенит злостью. — Почему не ночевали в доме? Я же просила! Отец будет недоволен, что вы нарушаете свое слово!

Разливается тишина. Только слышно, как шумно дышат все присутствующие в столовой.

— Ой, мам, отстань! И так голова болит, — бурчит Милана, беря в руки пустой стакан и прикладывая ко лбу.

— В смысле «отстань»? Ты, может, и замужняя дама, дочь, но под крышей отцовского дома будь добра вести себя прилично! А не шляться по притонам! — почти выходит из себя мать, экспрессивно махая руками, а затем бьет ладонью по столу.