Двойная тайна от мужа сестры

 — Это был договорной брак, Милана, ни о какой любви речи не шло и не идет. Мы попробовали — не получилось. Стали жить своими жизнями. Но сейчас разговор не об этом! Отвечай на вопрос! Где ребенок? Что ты с ним сделала?

— Она родилась… — отталкивает меня, отходит на несколько шагов назад. — Недоношенной… Я… оставила ее ненадолго… — говорит совершенно бессвязно, взгляд плавает, будто погружается в воспоминания. — В больнице… а потом…

Чувствую, как каменеет лицо. Внутри всё покрывается стужей только от одной мысли, что мой ребенок…

— Она жива? — единственный вопрос, который меня интересует.

— Да, Давид, да, — снова смотрит на меня, глаза вспыхивают надеждой. — Мы должны ее забрать, тогда всё у нас будет хорошо, правда? И акции наши будут, и Ева отвяжется от тебя.

Что она несет? Боже, и с ней я прожил столько лет?

— Ты отказалась от нашего ребенка?! Родила и ничего мне не сказала?! Да как тебя вообще земля носит, тварь паскудная?

Единственное желание, которое сейчас мною обуревает, сровнять с землей это ничтожество, которое, возможно, что-то сделало с моим ребенком. Бросила… Отказалась! Это была девочка?

Кажется, я схожу с ума, и весь этот разговор выглядит сущим бредом! Милана сжимается, видимо опасаясь, что я придушу ее, и, честно говоря, она недалека от истины, мне безумно хочется вытрясти из нее правду. Сразу. Целиком. А не выдирать и выцарапывать по кускам.

— Ты… виноват… только ты! — напоминает без конца, тряся головой.

— Милана… — говорю короткое слово, от которого она вздрагивает.

— Давид, я заберу нашу девочку из детдома, она станет наследницей. Теперь я знаю, почему у нас ничего не вышло, почему ты был так холоден! Это всё Ева виновата! Она разрушила нашу семью, ты крутил с ней роман на стороне, признайся? Давид!

— Не неси чушь! — рычу, уже теряя самообладание. — Роман был до брака!

— Это всё она! Это она! Если бы не Ева и ее дети, ты бы сейчас так со мной не разговаривал! Только и думаешь о том, чтобы развестись и жениться на ней, да? — кидается из стороны в сторону, тянет волосы на голове, а затем бросает мне напоследок: — Ничего, мы заберем нашу девочку и станем полноценной счастливой семьей! А Еве придется навсегда замолчать!

— Милана! — кричу, идя за ней.

Предчувствие тисками сжимает внутренности. Ощущение угрозы витает в воздухе. Беру телефон и звоню Еве. Но в трубке только короткие гудки.

— Черт! — выругавшись, надеваю пиджак и выхожу из кабинета.

Догоняю Милану в коридоре и цепко хватаю за локоть.

— Заткнись и слушай, дорогая! — цежу сквозь зубы. — Хоть один косой взгляд в сторону Евы и мальчишек…

— То что? — орет, не стесняясь людей. — Закроешь меня в психушке, как свою мать упек?

На этом не выдерживаю и даю ей пощечину.