Двойная тайна от мужа сестры

"

"Такое ощущение, что мой мозг полностью отключился, не могу ни о чем думать, кроме того, что желанная женщина рядом. Дети брызгаются в меня водой, плескаются, бьют ладошками по мячу, и я смеюсь с ними, но то и дело встречаюсь с взглядами, которые украдкой кидает на меня моя русалка. Незаметно, вскользь, но я вижу, как она приоткрывает рот, глубоко дышит, и уверен, что это не потому, что она с трудом плавает, а потому, что ее волнует мое присутствие.

Я это вижу, чувствую, у меня кожа горит, и мне только нужно, чтобы мы остались наедине, тогда вместо нас будут разговаривать наши руки, губы и тела, и тогда все наши невзгоды утонут в мареве страсти, сгорят дотла все обиды. Я это знаю.

Но, конечно же, счастье длится недолго. Приходит Милана, которая кутается в большое полосатое полотенце, и усаживается на шезлонг, рядом с ней прохаживается деловитый Олег, который кривляется по привычке и выглядит как клоун с этой своей идиотской улыбкой Джокера, которая вечно приклеена на лицо. В руках два напитка, уверен, что туда бахнута приличная порция алкоголя.

Я заметил за ним привычку накачиваться алкоголем. Конечно, в присутствии детей и родственников он употребляет гораздо меньше спиртного. Но те самые люди, которые следили за ним, сообщили, что он злоупотребляет. Отличная новость, чтобы оградить от него моих детей и мою женщину.

Все процессы запущены, но требуют времени. Развод, вступление наследников в наследство. Но и здесь всё не так просто. Милана ставит палки в колеса, тормозя процесс сказками ребенке. Пока она не предоставит мне физическое доказательство, я считаю, что ребенка нет, зато есть Томас и Гектор, с которыми мы резвимся в воде, пока они не начинают возню с догонялками, исключая меня из игры, и тогда я подплываю к Еве.

Вся окружающая действительность перестает существовать, звуки вокруг нас глохнут, вижу только Еву. Только она сейчас перед глазами. Смотрит широко распахнутыми глазами, в которых плещется удивление и страх. Она боится того, что я ей скажу. И озирается по сторонам, точно так же как и я, думая о том, услышат ли нас свидетели. Но детская возня служит отличной шумовой преградой.

— Ева, я хочу поговорить. Этого разговора не избежать, — заявляю очевидное.

Ее глаза не смотрят в мои. То бегают из стороны в сторону, то останавливаются на моей переносице. Вижу, как слегка дрожат ее руки, в воде это особенно заметно, потому что рядом с Евой колышется вода.

Концентрируюсь на ее лице, запрещая себе смотреть ниже. Не при детях. Не при наших официальных супругах.

— О чем? — спрашивает растерянно, но в то же время с опаской, словно ожидает, что я на нее нападу или буду обвинять.