Двойник короля 18

В его тоне чувствовалась странная смесь заботы и расчёта.

Поглотить духов — для шамана это как для мага впитывать кристаллы — необходимость, способ восстановления. Одна проблема: я ещё этого не делал.

«Сколько?» — спросил, оценивая масштаб проблемы.

«Много. Очень много», — ответил хан, и я уловил в его голосе нотку удовлетворения.

Сосредоточился на внутренних ощущениях. Духовное зрение затуманилось, словно смотрел сквозь запотевшее стекло. Способность воспринимать потусторонний мир притупилась. То, что раньше видел отчётливо, теперь различал с трудом.

Ослабленная душа — это уязвимость. Я лишился части своей защиты. И где? В самом сердце вражеского лагеря, окружённый джунгарами.

«Везучий ты, русский!» — произнёс Тимучин, в его словах отразилась смесь восхищения и насмешки.

— Это как посмотреть… — ответил вслух, ощущая горечь на языке.

«То, что ты сделал, мало кто бы смог повторить, даже я бы не рискнул. Нужно иметь не просто сильную душу, а особенную. Но количество меток и тех, кто их оставил на твоей… Везучий русский!» — повторил он.

Поморщился. Большая часть моих способностей шамана теперь заблокирована.

— Цена… — прошептал я, сжимая кулаки. — У всего есть цена.

Каждое действие имеет последствия, любой выбор требует жертв. Я смог выйти из тела и вернуться — это главное.

— Ладно, — выдохнул, отбрасывая сожаления.

Нельзя тратить время на самокопание. Ситуация такая, какая есть. Нужно адаптироваться, скорректировать план с учётом новых ограничений. Ослабленная душа — проблема, но не катастрофа. Я всё ещё в своём теле, с большей частью способностей и всё ещё намерен выполнить задуманное.

Огляделся. Меня больше ничего не сдерживает. Клетка стоит открытая. Джунгары, судя по звукам, заняты делами. Можно приступать к плану.

Поднял взгляд и замер. Рядом с клеткой стояла статуя руха — массивная фигура воина, вырезанная из серого камня. Она была здесь, в физическом мире, а не в моём пространственном кольце.

— А? — произнёс я, не веря своим глазам.

И тут меня словно водой окатили. Тело, так спокойно принявшее душу, внезапно взбунтовалось. Нервные окончания, молчавшие мгновение назад, разом ожили, посылали в мозг тысячи сигналов. Волна ощущений накрыла с головой — резкая, мощная, оглушающая.

Боль от неудобной позы пронзила спину. Я сидел слишком долго в одном положении — всё затекло. Шея одеревенела, плечи сковало, ноги наполнились тяжестью. Попытался пошевелиться, и мышцы отозвались протестующей болью.

Запахи ударили в нос — острые, насыщенные. Кожа, пот, дым костров, конский навоз, металл оружия, травяные отвары — всё, что раньше ощущалось приглушённо, теперь било по обонянию с удесятерённой силой."

"Свет, пробивавшийся сквозь щели в палатке, резал глаза.