Двор. Книга 1

А кому не нравится — прочь с дороги!

Иосиф сначала сидел, как завороженный, потом вскочил, задрал штанину, сорвал туфлю и ударил протезом по сиденью стула. Фанера проломилась, Иосиф, чтобы не упасть, схватился за трибуну, рядом со столом президиума, и потребовал, пусть Дегтярь покажет свои ноги, которые он отдал за нашу советскую власть.

— Котляр, — Клава Ивановна крепко стукнула кулаком по столу, — ты уже двадцать лет спекулируешь ногой, которой у тебя нет. Хватит! Мой Борис Давидович положил свою голову, у меня до сих пор кровоточит сердце, а он гниет в земле и не скажет за себя ни слова!

От волнения кровь ударила ей в голову, и она отпила немножко воды, прямо из графина, держа его обеими руками.

— Малая, — спокойно сказал Иона Овсеич, — ты напрасно, волнуешься. Я вношу на рассмотрение актива следующую пропозицию: довести до сведения начальства авиационного училища, где курсантами Александр и Петр Котляр, поведение их отца, и пусть разберут на комсомольском собрании.

— При чем здесь мои дети! — закричал Иосиф.

— Кустарь, — заплакала Аня, — частник поганый, из-за него детям позор на весь Советский Союз. Товарищ Дегтярь, я вас прошу, я вас заклинаю, как мать, пусть сыновья ничего не знают.

Иосиф хотел сесть, но протез застрял под фанерой, масляная краска на стопе ободралась, неприятно было смотреть, как будто сняли кожу с живого тела. Степа Хомицкий наклонился, помог выбить остатки сиденья и убрал стул подальше, чтобы не маячил перед глазами.

Дегтярь пошутил: ремонт стула за счет Степана. А теперь небольшой вопрос к Иосифу Котляру: почему надо так бояться письма в училище, если Иосиф Котляр живет и трудится строго по законам советской власти?

— Почему? — Иосиф вынул платок, вытер пот со лба и шеи. — Моя покойная мама Сура-Бейла говорила: когда в человека, пусть даже белее снега, кидают кусок грязи, остается пятно.

— Гражданин Котляр, — Иона Овсеич наклонился вперед, как будто хотел лучше рассмотреть, — я не понял твоей параллели: кто кидает грязью? Уточни.

Иосиф молчал, пальцы машинально мяли платок, Дегтярь вторично потребовал уточнения, ибо складывалось впечатление, что это актив и двор кидаются грязью.

— Овсеич, — засмеялся Степан, — это в мой огород камень: у Иосифа всегда претензии до моей сантехники.

Иона Чеперуха вдруг вспомнил, что у него тоже претензии к сантехнику Хомицкому, Дегтярь смотрел ласковыми, понимающими глазами, а потом, когда Степа с Ионой кончили свои расчеты, в третий раз обратился к Иосифу Котляру с просьбой уточнить и конкретизировать: кто эти подлые советские люди, которые незаслуженно кидают в него грязь.