Двор. Книга 1

— Ладно, — громко вздохнул Иосиф, — давайте договоримся так: патент имеет силу полгода, до июля, и я обещаю перед лицом актива и всего двора, что на этом будет точка.

Дегтярь предложил составить протокол, чтобы зафиксировать, и пусть подпишутся, кроме самого Котляра, еще три человека. Однако, добавил он, хотя заносить в протокол не обязательно, надо со всей прямотой признать, что, соглашаясь на отсрочку до июля, коллектив двора допустил известную непоследовательность и либерализм.

Поскольку с Котляром покончили, можно было перейти ко второму пункту, насчет поведения Ефима Граника."

"— Ефим Граник, — обратился товарищ Дегтярь, — до каких пор ты будешь испытывать наше терпение и делать нас соучастниками твоих махинаций против государства и народа!

— Овсеич, — возмутился Граник, — я прошу тебя искать другие слова, а то будет хуже!

— Ефим Граник, — еще громче сказал Дегтярь, — до каких пор ты будешь испытывать наше терпение и делать нас соучастниками твоих грязных махинаций против государства и народа!

Ефим вскочил, как ошпаренный, со своего стула и потребовал, чтобы ему немедленно очистили проход: прямо отсюда, через пятнадцать минут, он будет в обкоме партии у самого Колыбанова и подымет всех на ноги — пусть партия разберет, кто дал право оскорблять кадрового рабочего с завода имени Октябрьской революции!

— Дворничка, товарищ Середа, — обратился Иона Овсеич, — поставьте нас в известность, когда, сколько и в какие часы жилец Граник приносил домой краску, и сколько раз вы лично, своими глазами, могли видеть у него копию товарного чека.

Тетя Настя вспомнила три случая, когда Ефим приходил с ведром посеред ночи и оскорблял ее последними словами, а насчет товарного чека, так здесь, как говорил ее покойный батько: була в собаци хата!

— Дворничка, — окончательно разошелся Ефим, — я тебя уже раз предупреждал и еще раз предупреждаю, и пеняй на себя!

От сильного крика девочка, которую Соня держала на руках и прижимала головкой к своей щеке, проснулась и заплакала. Соня повернулась спиной к активу и дала ребенку грудь, но ребенок не хотел брать грудь, и Дегтярь вошел с ходатайством освободить кормящую мать от обязательного присутствия. За ходатайство голосовали все, исключая одного человека — Ефима Граника.

— Фармазон! — закричал с места Иосиф Котляр. — Гнусный фармазон, ты готов мучить свою жену, своих детей, только чтоб люди тебя пожалели.

— Товарищ председатель, — категорически заявил Граник, — если этот хозяйчик гвоздарни не прекратит свои провокации и клевету, я немедленно покину зал!

— Нет, — засмеялся Иосиф, — ты не покинешь зал — за тобой придут и отведут куда надо!

— Мусор! — крикнул в ответ Ефим. — Я положил на твои доносы.