Еда и патроны

– Правее немного ложится, но уже ближе, – сказала Катерина, глядя через окуляры мощного бинокля на мишень, стоящую в ста пятидесяти метрах. – Два щелчка по горизонтали сделай.

– Одиннадцатый патрон уже, – процедил Стас, передвинул барабанчик, выдохнул и плавно нажал на спуск.

Очередная пуля распрощалась со стволом и, описав пологую дугу, проделала небольшую дырку с рваными краями в картонной грудной мишени тремя сантиметрами правее центра.

– Вот, теперь нормально, – дала Катерина экспертную оценку. – В пределах разброса. Ну что, пойдем? А то темнеет уже.

– Да. – Стас еще раз посмотрел в прицел, закрыл линзу, встал, отряхнулся. – Картонку забрать или оставим?

– Пускай стоит. Может, сама завтра постреляю.

Катерина свернула подстилку, сунула в вещмешок, повесила его на плечо и, поправив резинку на собранных в хвост волосах, повернулась к Стасу. Милое ангельское личико немного помрачнело, две тонкие морщинки возникли промеж бровей, и легкая искорка тревоги блеснула в глазах.

– Останешься сегодня?

Стас улыбнулся, обнял ее за плечо и, приняв задумчивый вид, неспешно зашагал в направлении огоньков, пока еще редких, но с каждой минутой множащихся вдалеке.

– Ну, даже не знаю. Соскучился я уже, честно говоря, по номеру своему гостиничному. У меня там уютно, сыренько, плесенью аппетитно попахивает, люди кругом такие приятные, отзывчивые, да и поклонница уже завелась.

Катерина молча округлила глазки, настороженно воззрившись на шутника.

– Да, – продолжил Стас, гордо подняв голову. – Такая женщина! Ух! Танк в юбке. А уж как меня любит!

– Дурак, – буркнула Катерина и, весьма чувствительно пихнув его локоточком в ребра, решительно вырвалась из объятий.

– Катя, ну ты чего? – развел руками Стас и пошел догонять быстро удаляющуюся стройную фигурку. – Я же пошутил. Катюша!"

"Западная оконечность горизонта медленно, но неумолимо притягивала к себе солнечный диск, заливающийся терпким багрянцем от тщетных попыток удержаться на небосводе. Его рыжеватые лучи просачивались сквозь ажурные перистые облака и нежной пудрой ложились на ковыль, покачивающийся под несильными порывами ветра. Перекатываясь волнами, он устилал собою весь пустырь на окраине западного района.

– А может, возьмешь все-таки бутерброды? – Катерина, облокотившись плечом о косяк и теребя ночнушку, стояла в дверном проеме, и свет лампы вычерчивал сквозь полупрозрачную ткань силуэт ее великолепного тела.

– Нет, Катя. Ты мне уже и так подсумки все едой забила, – отнекивался Стас, завязывая шнурки. – Как будто я на неделю ухожу. За день обернемся, к вечеру вернусь уже.