Еда и патроны

Тяжеленная конструкция, перегораживающая вход, была закреплена на колесной паре и приводилась в движение силой двух человек, вращающих барабан со стальным тросом. Как только ворота отъехали на достаточное расстояние, Стаса любезно протолкнули внутрь, и за спиной снова заработал механизм на мускульной тяге.

– Нам туда, – Пашка махнул рукой в сторону двухэтажного бревенчатого здания, стоящего в глубине форта.

Внутри Кутузовский выглядел не столь внушительно, как снаружи. У стен ютились одноэтажные деревянные бараки, обитые железом. На небольших верандах сушилось белье.

Центральная часть этой маленькой крепости была хаотично застроена избами разной величины, одни были полностью деревянными, другие – с пристройками из грубого черно-красного кирпича. Повсюду бегали куры, ковырялись в земле, расшвыривая ее своими узловатыми лапами и поднимая клубы пыли. Чумазая ребятня с криком носилась между избами, азартно паля друг в друга из деревянных автоматов и, просунув язык сквозь зубы, изображала треск выстрелов. Получалось весьма убедительно."

"Двухэтажных зданий было всего два.

На одном красовалась вывеска «Трактир», а на втором, к которому вели Стаса, какой-то бездарный маляр кривыми буквами вывел белой краской по треснувшей доске «Комендатура».

Стас поднялся по скрипучим ступенькам на крыльцо. Пашка потянулся к ручке, чтобы открыть дверь, и едва не слетел кубарем вниз, сбитый высоченным плечистым мужиком в камуфляже и разгрузочном жилете. Тот выскочил из комендатуры весь красный и, хлопнув дверью, пошел к трактиру, не обращая внимания на робкие Пашкины жалобы и отборный мат его папаши.

Разглядеть скандалиста как следует Стасу не дали. Матерясь и поскуливая, конвоиры затолкали его в комендатуру.

– Вот, привели, – констатировал Пашкин отец и, шагнув вперед, наконец-то попал в поле зрения Стаса.

Именно таким он его себе и представлял. Лысый бородатый крепыш, нос вздернутый, черты лица славянские. Стас смотрел на его хмурую физиономию и невольно улыбался.

– Кого? – устало поинтересовался сидящий за столом мужчина лет пятидесяти.

На его круглом мясистом лице горел нездоровый румянец, а большие залысины на седеющей, коротко стриженной голове были покрыты испариной.

– Ну, как кого?.. – растерялся бородатый. – Да хрен его знает. Ошивался тут у поля, рядом с насыпью.

– Хочу заметить, что я не «ошивался», а целенаправленно шел в Кутузовский. По делу, – начал Стас.

– Знаем мы дела ваши, – пробубнил бородатый. – Деловые, бля.

– Тихо, тихо. – Человек за столом поднял руку. – Сейчас во всем разберемся. Я вас слушаю, – обратился он к Стасу.

– Два дня назад я был в Красном, – продолжил тот.