Единственная

Происходящее вокруг непотребство не только пугало – вызывало жесточайшее отвращение.

Не дождавшись от меня нужной реакции, вождь высокомерно хмыкнул и с грацией хищника одним движением оттолкнул от себя подданных. Те, лишившись главной радости, переключились друг на друга, видимо, полностью утратив волю. А сам он направился ко мне, соблазняя каждым движением, жестом, телом, не отпуская взгляда. Я попыталась отступить, но уперлась спиной в конвойного, который поспешно меня оттолкнул.

Приблизившись едва не вплотную, вождь вновь взял прядь моих светлых волос, отливающих золотом, и потер пальцами, с явным интересом разглядывая, даже понюхал. Я впервые в жизни захотела стать брюнеткой, лишь бы Это Большое Недоразумение не проявляло ко мне своего мерзко пахнущего интереса. Вдруг мы столкнулись взглядами – и мир начал размываться, утопая в сильнейшем аромате, сводящем с ума и вынуждающем задыхаться от желания. Взвыли от похоти полярники. А Главная Вонючка легонько дернул меня за локон и негромко, с чувственной хрипотцой произнес что-то, старательно помогая себе жестами.

Надо полагать, это означало: «Лизни меня – и будешь главной»."

"Абсурдное, пошлое и омерзительное предложение разозлило меня и тем самым вывело из оцепенения. Лизнуть? Вот Это? Бе-е-е… Несмотря на разгоряченное гадской похотью тело, разумом я категорически отвергла этого вонючего козла, содрогнувшись от отвращения. Вот ведь дрянь, которую каким-то образом испускает вождь туземцев, – заставляет раздваиваться тело и сознание. Зато его соплеменники, услышав призыв, наперебой рванули к нему, чтобы действительно лизнуть, и не только…

Меня чуть не затоптали и, к счастью, которому я не препятствовала, отодвинули от мощнейшего источника афродизиака и феромонов во плоти. Но источник гневно расчистил себе путь и погладил меня по голове. Его движение усилило аромат, живот скрутило от желания, а нос сам по себе тянулся к оглушающе, одуряюще пахнувшему мужчине – сиявшему, казавшемуся потрясающе, бесконечно прекрасным. Но почему-то именно в этот, самый тяжелый момент, когда отвратительная реальность мешалась с еще более кошмарными навязанными иллюзиями, в моих мыслях возник образ моего ранта.

Я прикрыла глаза, обняв себя, и вспоминала, каким видела Джара в разных ситуациях. Вот он в черном дрифте на станции – огромный, подавляющий, несущий смерть… Вот мы в капсуле, и экран шлема подсвечивает его твердый подбородок… Я сижу на нем в капсуле после приземления, ощущая мощь его тела и с трепетом рассматривая… Инопланетянин, спасший мне жизнь, рискнувший при этом своей. Ради незнакомки, ради инопланетянки. Вспомнила каждый взгляд Джара, который сотни раз ловила на себе, ненавязчивую заботу и мягкость.