Единственная, или Семь невест принца Эндрю

Зурим и Бриус созданы друг для друга, разве нет?

– Созданы, – согласилась Глаша. – Зурим, она такая преданная, самоотверженная, полная любви и такая несчастная.

– Вот выйдет замуж за Бриуса и станет счастливой, – пообещал Крайс.

– Как бы Бриус не передумал, – опять усомнилась Глаша.

– Не передумает. Я его хорошо знаю.

– Ещё бы! Ведь ты же брат!

Крайс на секунду замер, потом улыбнулся:

– И давно ты догадалась?"

"– Ну, довольно давно, – ни с того ни с сего прихвастнула Глаша. – Вот как вы втроём поехали с нами на пикник, так и поняла, что вас три брата.

Крайс издал странный звук, напоминающий сдавленный смешок.

– Что? – возмутилась Глаша, – станешь отпираться?

– Да нет, – Крайс сделался серьёзным, – теперь уже нет смысла отпираться.

– А до этого был? – Глафира немного запуталась в логике собеседника и уже опять начала сомневаться, принц ли он.

– Нас два брата: я и Сильвий.

– А Эндрю? – опешила Глаша.

– Я и есть Эндрю.

Глава 46

Условный знак

В голове каруселью закружились тысячи мыслей. Крайс – это Эндрю??? Улыбчивый, обаятельный парень, любитель земной музыки и Земфиры с её Лондонским дождём – это наследный принц? Будущий король Дарлита? И он, этот будущий король Дарлита, сидит сейчас рядом, держит Глашину руку в своей и смотрит так, что мурашки по телу.

Карусель мыслей постепенно переросла в карусель эмоций. Их было столько много, что отделить одну от другой не получалось. Глаша не знала, плакать ей или смеяться. Она так старательно пыталась провалить все конкурсы, чтобы не понравиться принцу Эндрю, но получилось с точностью до наоборот. Принц Эндрю сидит сейчас рядом и смотрит так, что не остаётся ни единого сомнения – через секунду поцелует.

Его ладонь легла на затылок. Он порывисто притянул Глашу к себе и приник к губам. Она в то же мгновение утонула в сладких чувствах. И он утонул – она ощущала это по его прерывистому дыханию, по тому, каким обжигающим сделался поцелуй. Чёрт! Посреди дня! В людном парке! Но им обоим было наплевать…

– Кар-р-р, – раздалось над самым ухом.

Глаша резко вернулась в реальность. Опять ворона? Они тут что, в Дарлите, исполняют роль антиамуров? Хотя чему удивляться? Кто бы из людей осмелился помешать принцу Эндрю? Наверняка деликатно обходили десятой дорогой.

А вот птице было как-то абсолютно всё равно, что за парочка целуется на скамейке, если рядом валяется аппетитный кусок булки, несколько минут назад нечаянно обронённый ребёнком.

Ворона протрезвила сознание. Протрезвила настолько, что хотя бы на время вернулась способность мыслить логически, которая в присутствии Крайса обычно резко атрофировалась.