Единственная, или Семь невест принца Эндрю

Сразу резанула мысль: то, что парень, сидящий рядом, оказался, не просто принцем, а наследным принцем, ради которого и затевался весь этот конкурс невест, абсолютно меняет дело. Теперь Глашу можно даже и не спрашивать, хочет она остаться в Дарлите или нет. Договор, с которым она так опрометчиво согласилась, обязывал стать женой принца Эндрю, если его выбор падёт на неё. Теперь его слова «я тебе не отпущу», сказанные недавно, приобретали совсем другой смысл.

Крайс почувствовал перемену настроения Глаши. Чуть отстранился, снова взял её руки в свои и заговорил тихо, глядя в глаза:

– Я с самого начала не был в восторге от идеи конкурса невест.

Мне он казался неэтичным как по отношению ко мне, так и по отношению к девушкам. Но отменить его было нельзя. Покой в Дарлите держится на традициях, которые веками остаются незыблемыми.

Он сделал паузу. Потом усмехнулся каким-то своим мыслям и продолжил:

– Клавдий, которого вам представили как принца Эндрю, это ведущий актёр королевского театра. Знаешь, специально дал ему задание сыграть такого парня, на которого ни одна из конкурсанток не могла бы запасть. Хотелось, чтобы девушки через месяц спокойно разъехались по своим мирам… – Крайс снова сделал паузу, приложил руку Глаши к своей щеке: – Не думал, что так нестерпимо захочу, чтобы одна из них навсегда осталась со мной.

В груди пекло. Сердце билось так отчаянно: Глаша не могла понять, как его стук не мешает слышать тихие слова Крайса, которые лишали способности дышать.

– Вообще-то, хотел сказать тебе это чуть позже с букетом цветов и при параде, но сделаю это сейчас.

Глаша напряглась – поняла, про что речь.

– Нет, мне всё-таки нужен цветок. Подожди здесь минутку.

Крайс соскочил со скамейки и, сорвав с ближайшей клумбы шикарное растение, напоминавшее орхидею, вернулся к Глаше. Протянул цветок и сказал так просто и проникновенно:

– Я тебя люблю… сильно… хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты согласна?

Глаше хотелось выдохнуть: да. Хотелось сказать, что тоже любит. Влюбилась ещё, наверно, тогда, в метро, когда увидела его улыбку. Но чернокрылый антиамур, яростно расправлявшийся с булкой у ног Глафиры, безжалостно выбивал из души романтический настрой и возвращал в реальность.

– Разве по договору моё согласие требуется? – спросила Глаша с горьким сарказмом.

По лицу Крайса пробежала тень.

– Это «нет»? – произнёс одними губами.

– А ты бы отпустил?

Он ответил не сразу.

– Я не хочу тебя отпускать, но слишком люблю, чтобы оставить насильно.

Он смотрел на неё и терпеливо ждал ответа. Она решилась. Говорила просто, как есть. Верила, что он поймёт.

– Крайс, я хочу ответить «да». Ты даже не представляешь, как сильно. Хочу упасть в твои объятия. Хочу твоих поцелуев… и не только поцелуев.

Его взгляд потемнел.