Ее последний герой

И завтра мы помчимся на дачу». Ни одной тревожной мысли.

Дорога из аэропорта в город оказалась на удивление быстрой, к десяти вечера поток машин успел почти схлынуть."

"На лестничной клетке было очень накурено – сильнее обычного. «Чертов люмпен, – подумала она про соседа, – хоть бы окно приоткрыл». Но приоткрыта была дверь в квартиру Городецкого. Она удивилась, но не особенно: так пару раз бывало, когда Илья выносил мусор.

– Старость, что поделаешь, милая! И даже диагноз: деменция называется.

– Рассеянность, – не соглашалась она. – Думаешь черт-те о чем!

Он согласно кивал:

– Вот именно. Черт-те о ком, так точнее. Конкретнее – о тебе.

Анна толкнула дверь и зашла в квартиру. Услышала сильный запах валокордина, и сердце тревожно забилось.

Было темно, она нащупала выключатель, щелкнула им и одновременно крикнула:

– Илья! Все в порядке?

Ответа не было. Она влетела в комнату и сразу включила свет. На диване спала пожилая женщина, покрытая пледом. Из-под пледа торчали ее пятка в светлом носке и седые кудряшки на затылке.

Женщина резко села и спустила ноги на пол. Она испуганно моргала и смотрела на Анну.

– Кто вы? – тихо спросила Анна. – Где Илья?

Женщина засуетилась, отбросила плед, стала нервно приглаживать волосы и одергивать помятую юбку.

– Я… – замялась она, – Евгения Семеновна, Женя. Жена Ильи Максимовича, в смысле бывшая.

Она замолчала, снова часто заморгала и, как рыба, тяжело задышала открытым ртом.

– Где Илья? – тихо повторила Анна.

Женя сделала шаг вперед, потом отступила назад и, опустив глаза, проговорила одними губами:

– Его нет, Анечка. Его больше нет.

Анна осела на стул, закрыла ладонью глаза и замотала головой, приговаривая:

– Да ну вас, не придумывайте, ради бога! Что за маразм? Как это нет?

Потом отняла руку от лица, внимательно посмотрела на Женю и выкрикнула:

– Врете? Хотите его вернуть, да?

Евгения Семеновна покачала головой:

– Нет, девочка, не хочу. И, увы, не вру. Умер Илюша сегодня ночью. Позвонил мне и сказал, что ему плохо. Очень плохо. Я вызвала «Скорую» и такси. Мы приехали одновременно. Все было ясно сразу: обширный инфаркт. Когда грузили в машину, прошептал, чтобы я встретила тебя. Чтобы ты… в общем, не испугалась.

Она замолчала и подошла к окну. Анна раскачивалась на стуле и тихонько подвывала.

Женя, не оборачиваясь, продолжила:

– Умер он по дороге в больницу. Обширная ишемия, кардиогенный шок, я думаю. Боли совсем не купировались. Ну а я осталась, чтобы встретить тебя. Вот и встретила.

Она подошла к Анне и обняла ее за голову. Анна завыла в голос, уткнувшись в Женину синюю блузку. Блузка пахла старыми, давно забытыми духами «Анаис-Анаис». Так когда-то пахло от мамы, когда мама у нее еще была.

Женя гладила ее по голове и что-то приговаривала.