Ее последний герой

Он вышел на крыльцо и глубоко вздохнул. Птицы пели, лес зеленел, и трава была влажной и блестящей от свежей росы. «Жизнь, – подумал он, – черт побери!»

В теле, казалось таком разбитом, усталом, давно непослушном, словно чужом, тоже чувствовались такие легкость, упругость и сила, от которых он отвык – сто лет назад. Он потянулся, крякнул и крикнул в дом:

– Хозяйка! Мечи харчи! – И тихо, словно оправдываясь, добавил: – Жрать охота.

Когда ему в последний раз хотелось с утра есть? Лет двести назад.

Она чем-то гремела на кухне, хлопала тяжелой дверцей старого, все еще мощного и шумного «ЗИЛа», что-то напевала, чертыхалась и снова напевала.

Завтрак накрыли на террасе. Усердно ели, перебрасываясь незначительными фразами и не глядя друг на друга. Он стал помогать собирать со стола и наткнулся на ее руку. Она вздрогнула и опустила глаза.

Он осторожно приблизил ее к себе и обнял. Она замерла, прижалась к нему и тихо произнесла:

– Ты ни о чем не думай. Мне было сегодня так… Так хорошо, как не было никогда в жизни! Ты мне веришь?

Он мотнул головой:

– Как можно верить аферистке и обжоре? Разумеется, нет. Да и потом, корыстные цели. Интервью и все прочее. – Он задумчиво помолчал. – Но ты прощена. Потому что так хорошо мне тоже не было… Давно.

А вот про «никогда» не стоит. Слишком длинная жизнь позади.

Они стояли, чуть покачиваясь и держась за руки. Потом, все еще стараясь не смотреть друг на друга, быстро собрались и помчались в больницу.

Отцу стало лучше. Он попросил есть.

Анна растерянно вышла во двор и спросила:

– Что будем делать?

Городецкий сел за руль и поехал в поселок. В кафе ему завернули еще теплый шашлык, а добросердечная повариха налила в литровую банку негустого борща.

– Хватило на всю палату, – сообщила вскоре Анна. – А отец съел пару ложек – и хватит.

Вера Матвеевна объяснила, что инфаркт подтвердился. Мелкоочаговый. То есть самый не страшный. Через пару недель можно выписываться. Но никакой физической нагрузки, покой, уход и свежий воздух.

По дороге на дачу Анна задумчиво молчала."

"– Надо оформить отпуск, – наконец решила она. – Позвоню Попову и все объясню. Уволит – да и черт с ним. Переживу. Но отсюда не уеду.

Он кивнул:

– Права. А насчет интервью… Кто нам мешает его закончить? Ну, если, конечно, ты меня отсюда не попросишь!

Она облегченно вздохнула:

– А я боялась, что тебе в тягость. Боялась, что сорвешься в Москву. Боялась, что…

Он положил свою руку ей на колено.

– Не бойся, девочка. Вообще ничего не бойся. И позволь мне отвечать хотя бы за какую-нибудь часть твоей жизни.

Он увидел, как она покраснела, смутилась и чуть сдвинула брови, собираясь что-то ответить. Он взял ее руку, и она промолчала.

* * *Две недели пролетели как мгновение – короткое и чудесное.