Его должница

Неглубокой, слава Богу, она не успела… Кровь… сегодня очень много крови.

Набираю номер Алексея и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться раньше времени и успеть хоть что-то связно рассказать.

— Алло, — он раздраженно берет трубку. — Аня, я сейчас безумно занят…

— Я, кажется, ее убила… — шепчу ему.

— Кого, Аня? — переспрашивает он.

— Маму… — выдыхаю, — твою…

Глава 18. Его чувства.

Барин

Санитары, бригада скорой… От количества белых халатов за один день рябит в глазах.

А сердце… оно, кажется, вообще перестало биться в тот момент, когда Аня сказала, что мать пыталась ее убить. Как когда-то меня… В тот момент я перестал бояться чего-либо в принципе.

— Алексей Егорович, нужно подписать, — качает головой старый врач. — Поверьте моему опыту психиатрии. Дальше — только хуже. А терапия сделает ее безэмоциональной, но вполне безопасной.

— Какой кошмар… — тру шею и затылок ладонью.

Ручка дрожит между пальцев.

Она подумала, что Аня беременна. Хотела убить мою женщину и моего ребёнка…

Это сложно. Но нужно как-то признать, что моя мать — это не эта женщина. Моя уехала или умерла… да, кажется, именно так обычно говорят детям, чтобы не пугать фактом ухода близких. И я говорю своему внутреннему ребёнку так же.

Резко выдохнув, ставлю подпись на согласии и отшвыриваю документ от себя. Ручка скатывается на пол.

— Вы все сделали правильно, — врач легко похлопывает меня по руке и выходит из кабинета.

Я отрешенно смотрю ему в спину. Наверное, правильно будет проводить…

Встаю и иду за ним следом.

— До свидания…

Закрываю дверь.

Со второго этажа спускается Тимофей Тимофеевич. Хозяин той самой клиники, в которой мы с Аней сегодня были. Никому больше не смог доверить осмотр своей женщины. Выдернул человека прямо со дня рождения внука.

— Как она? — Спрашиваю его хриплым голосом.

— Отдыхает, — отзывается он, снимая с шеи фонендоскоп. — Это был обычный обморок. Нервный. Мы обработали руку и укололи успокоительное. Сейчас девушка спит.

— Спасибо, — отвечаю ему с вымученной улыбкой. — Жду ваших супругу и дочь на «прогулку».

Подаю руку. Он хмыкает.

— Не болейте, — отвечает на рукопожатие, — а то они вас разорят своими покупками. В этот раз придут к отпуску закупаться. Всего доброго.

Он отвешивает вежливый кивок головой, забирает свой пиджак и выходит на улицу.

Я наконец-то остаюсь один.

Пишу Саиду и Глебу сообщение, чтобы снимали охрану и сами отправлялись спать. Их тачки под забором напрягают. Никого не хочу видеть.

Все закончилось.

Завтра придёт клининговая и отдраит все до блеска, а пока я хожу по дому прямо как герой американского фильма, в ботинках. В них же заваливаюсь на диван в столовой и несколько минут лежу, стараясь расслабиться.

Не получается.