Его десятый развод

Меня же Ибрагим успел вывести в домашней одежде, на ногах у меня легкие кроссовки, в которых я ходила по дому.

Ибрагим стягивает с себя свитер, и натягивает его на меня.

— Грейся, госпожа, через пару часов, если все будет в порядке, потихоньку вернемся.

— Ты… ранен, Ибрагим? Иди сюда, я посмотрю.

— Да, ерунда! — отмахивается он.

— Нет, подойди! — я сейчас не прошу, а приказываю.

Я не знаю, повинуется он, или проигнорирует.

Мгновение что-то внутри него борется, но все же он подчиняется мне. Видимо, во мне и правда есть что-то, что заставляет даже таких сильных мужчин, как мой муж, или Ибрагим, подчиняться.

Ибрагим выше меня на целую голову. Чтобы мне дотянуться и осмотреть его, ему приходится сесть.

У него черные густые волнистые волосы. Мне приходится слегка раздвинуть их, чтобы осмотреть кожу головы.

Там все залито кровью, но и правда, словно бы его задело по касательной, проломленного черепа я не вижу.

— Царапина… — подтверждаю я. — Голова не кружится? Тебя не тошнит?

— Нет, госпожа. — встает Ибрагим.

Он все равно посматривает по сторонам, и будто бы пытается собой окружить меня. И закрыть собой, в случае опасности.

— Как ты так научился… уварачиваться от пуль, и стрелять, не глядя?

— Мы с господином в какие только передряги не попадали. — отвечает Ибрагим. — Жизнь научила.

Но я вижу, что ему приятно мое восхищение его мастерством и силой.

— Сними перчатки, Ибрагим!

— Не могу, госпожа. — отвечает он.

— Они промокли кровью, у тебя руки отмерзнут."

"— Не могу. — упрямится он на этот раз.

— Но почему⁈

— Вдруг, мне придется прикоснуться к тебе!

— А почему ты не можешь ко мне прикасаться? — не понимаю я. — Зачем ты все время надеваешь перчатки?

— Ты — женщина моего господина. Я не имею права касаться тебя. — поясняет Ибрагим, не глядя на меня.

— И поэтому, ты не смотришь на меня?

— Да. — отвечает он.

Вот оно что… Другие люди Константина не надевают перчаток, потому что не прикасаются ко мне, а Ибрагим в постоянном тесном контакте со мной… Интересно… Женщина его господина неприкосновенна для него. Именно поэтому, он дотрагивался до меня только в перчатках.

— Госпожа… — вдруг поднимает Ибрагим на меня свои огромные черные глаза.

— Что?

— Помнишь, там в доме, ты спрашивала меня, смогу ли я убить тебя, если прикажет господин.

— Да… — не понимаю я к чему он ведет. — Было такое…

— Я тогда ответил, что смогу… убить… тебя…

— Да… — я вздрагиваю.

К чему это он? Он что, хочет убить меня без приказа⁈

— Я солгал тогда.

— Что?

— Я не смогу тебя убить.

Смотрю на Ибрагима. Да что с ним творится? Он краснеет. Глаза его опускаются. Будто он не в силах глядеть на меня.

— Даже по приказу господина? — уточняю я.

— Да. Я не смогу причинить тебе боль. Даже по приказу господина… — тихо говорит он.

— Почему? — удивляюсь я.