Его любимая кукла

Несколько рваных судорожных движений, невесомое прикосновение к напряжённому клитору, и она выдохнула стон, следом – ещё один, и ещё. Громко, почти срываясь на крик.

По телу проходили волны слепящего удовольствия, Арина продлевала сладкую агонию, продолжая ласкать себя, и каждое прикосновение отзывалось внутри неё новой вспышкой.

Она так и сидела перед Королёвым, не сводя ног. Только теперь, когда возбуждение схлынуло, заместившись наслаждением, и когда в мир стали возвращаться звуки, запахи, абрисы окружающих предметов – вернулось и понимание, что именно произошло.

Арина убрала руку и тут же села ровно. Подобрала с пола пеньюар, будто хотела запоздало прикрыться. Будто стыдилась того, на что только что решилась.

Бросив последний взгляд на Королёва, она всё же поднялась из кресла, уговаривая себя не сорваться тотчас и не сбежать. Потому что вдруг осознала – если бы он не просил её ни о чём, она сама хотела бы сделать всё точно так же, как это произошло между ними сейчас. Сначала говорить ему о своих желаниях, заводясь от одних только слов, следом – перестать себя контролировать. Сидеть напротив, видеть, как его рука двигается на члене и ласкать себя, представляя, что это он её трахает.

И это осознание понудило её быстро, будто она боялась передумать и желала остаться, дойти до двери и выйти из спальни Романа.

Даже если он был против. Даже если ждал, что она задержится. Даже если у него были совсем другие планы на эту ночь.

Только очутившись в коридоре, Арина накинула на плечи пеньюар и быстро, надеясь никого не встретить по дороге, вернулась к себе в комнату.

Часть 1. Глава 4

В ту ночь Роман долго не мог уснуть. Произошедшее между ним и Ариной было слишком даже для него. Слишком остро. Слишком неконтролируемо. Слишком безумно. И хорошо – тоже слишком.

Хотя, быть может, все дело было в том, что после аварии и до этого самого момента у него не было женщины. Тем не менее, он не мог признать, что и до автокатастрофы редко испытывал что-то подобное. Так, чтобы дойти в своих действиях до полного забытья. Так, что долго не мог выровнять дыхания. Так, что был не в силах избавиться от все ещё стоящей перед глазами картины того, как кончает Арина, раскрытая перед ним в полном бесстыдстве своего желания.

Измученный бессонницей, он выкатился из своей спальни около двух часов ночи и направился в кабинет, служивший в доме также библиотекой, хотя покойный отец читать не любил совершенно и огромная коллекция книг была им собрана скорее престижа ради, чем для пользования по прямому назначению.

А вот сам Роман по-настоящему любил книги. Нередко их выдуманные миры были тем единственным местом, где можно было спрятаться, чтобы забыть о кошмаре, который творился в этом доме.