Его темная целительница (СИ)

В общем, постояла я так с распростертыми руками, а потом хлопнула в ладоши.

– Готово! – с важным видом заявила я и села на место.

Валентайн прищурился, но промолчал.

– Ну что, моя прекрасная целительница, придется нам все-таки посетить какой-нибудь местный трактир. Что скажешь?

Я хотела сказать, что если ты не боишься напороться на своих родственников на улице, то я готова прыгать в портал с разбега прямо сейчас, лишь бы оказаться подальше от Детрима, но справедливо рассудила не обсуждать такие тонкости в присутствии Патрика.

Так мы и вышли из шикарного особняка – все еще голодные и уставшие.

– Я должен спросить, иначе меня разорвет от любопытства, – заявил Валентайн.

– М? – зевнула я в ответ, ведя нас к одному из самых приличных заведений Детрима.

– Что ты сделала с ним?

– А?

– Когда колдовала. Что ты сделала с ним?

– Целители не колдуют, Валентайн.

Светлые вообще не колдуют, но это уже вопрос терминологии.

– Николетта! – взмолился темный.

– Ничего.

– Э?! – возмутился Валентайн. – Что значит ничего? Я его пощадил только из расчета, что его ждет лютая смерть от целительской руки!

– Есть вещи пострашнее смерти, – уверенно заявила я.

– Конечно, есть! Неизлечимые болезни! – горячо согласился Валентайн. – А теперь я должен вернуться и добить эту сволочь!

– Погоди, – я схватила парня за локоть. – О том, что я ничего не сделала, знаешь ты и знаю я. Но он-то не знает. И никогда не узнает. Поверь, иногда ожидание смерти гораздо хуже самой смерти."

"Валентайн на миг замер, а затем посмотрел на меня и с какой-то особенной гордостью заявил:

– Темная целительница!

Я фыркнула. Ничего я темная. Я просто жалостливая! Иногда. Бываю.

Нет, ну Патрик же опять остался жив? Значит, я однозначно жалостливая!

56

Единственным местом, куда нас могли пустить в таком виде и накормить без последствий для желудка, был трактир тетушки Энни.

Тетушка Энни была вдовой, но дело мужа при ней расцвело. Возможно, потому что она стала поставлять еду в веселые дома, а может, потому что она сама приглянулась начальнику стражи.

– Мама дорогая, Никки! – воскликнула эта дородная женщина, слегка придушив в объятиях. – Тебя в твоих академиях совсем не кормят?!

Затем в поле зрения тетушки Энни попал Валентайн.

– А это кто? Твой друг? Или кавалер? Его тоже морили голодом?

– Друг, – ответила я.

– Кавалер, – синхронно со мной вставил Валентайн.

Женщина хмыкнула и с несвойственной для человека такой комплекции прытью сцапала Валентайна.

– Мордашка симпатичная, – сказала тетушка, тиская темного мага, как плюшевую игрушку. – Но тощий! И совершенный оборванец! И почему хороших девочек вечно тянет к босякам? – вздохнула она, отпуская парня. – Ты как моя младшенькая Мари, она тоже вздыхает по какому-то бедняку.