Эхо вины

Испанские буклеты переливались яичной желтизной и васильковой синевой и казались совсем неуместными в этой унылой комнате. Лиз понимала, что говорить им больше не о чем. Хоть в сотый раз рассказывай людям обо всем, что происходило в тот день, они будут лишь мотать на ус ее промахи, а вот от чувства вины перед дочерью ее не избавит никто и никогда. Ведь Лиз внутренне отторгала ребенка. Ни разу, ни единого момента она не воспринимала девочку как подарок судьбы, а считала ее лишь обузой, оковами, камнем на шее. Лиз смутно чувствовала, что не страдала бы так из-за того, что отказала дочери в удовольствии прокатиться, будь она до того по-настоящему любящей и заботливой матерью для Сары.

Женщина понимала, что карусель стала лишь символом всех ошибок, совершенных ею по отношению к дочери.

Наконец Бейкер прервал молчание. Ему нужно было выполнять свою работу и каким-то образом продвигаться вперед.

– Вы сказали, что Сара громко капризничала из-за того, что вы не разрешили ей покататься. Это видел кто-то еще?

Его деловитый тон помог Лиз вынырнуть из мрачного моря ее страданий и снова собраться с мыслями.

– Да, конечно.

Мы с ней чуть не подрались из-за этой карусели. Я тащила ее несколько метров за собой, как на буксире.

– А кто-нибудь слышал при этом, о чем вы говорите? Понял, из-за чего весь сыр-бор?

Лиз подумала.

– Да, я допускаю это. Она орала во все горло, что хочет кататься на карусели, а я тоже кричала на нее довольно громко: мол, никаких тебе сегодня катаний. Думаю, отдыхающие прекрасно слышали каждое наше слово.

– Значит, можно допустить, что свидетель вашей разборки пошел за вами и при первой же возможности – когда вы отлучились за бутербродами – подошел к малышке и пообещал прокатить ее на карусели.

Наверное, Сара легко согласилась пойти с ним…

– Точно, могло так быть, – уверенно сказала Лиз. – Ради карусели она пошла бы на край света.

Бейкер хмыкнул.

– Однако, – продолжала Лиз, – откуда этой сволочи было знать, что Сара вскоре останется одна? Разве мог он предполагать, что я… уйду так надолго?

– Конечно, этого знать он не мог. Но такие типы рассчитывают попросту на случай, наудачу. Представьте себе переполненный пляж. Вполне вероятно, что в такой толчее ребенок может оторваться от матери.

Или мать может уснуть, а ребенок в это время будет играть в некотором отдалении. Счет для него шел на секунды. Подхватить ребенка и исчезнуть с ним в толпе. Он решил пойти на риск, сделать попытку. И она ему удалась. Он просто воспользовался удобной возможностью…

– Эти сорок минут! – воскликнула Лиз с отчаянием в голосе. – Эти проклятые сорок минут!

– Пожалуйста, не терзайте себя так, – попросил Бейкер. – Конечно, то, что случилось, ужасно, и утешиться тут невозможно. И все же не надо рвать на себе волосы.