Эхо вины

Ее взгляд непроизвольно скользил по красочным буклетам, изображавшим знойную испанскую землю под ослепительно голубым небом. Сумеет ли она там забыть обо всем? Сможет ли она вообще когда-нибудь в своей жизни это сделать?

– Карусель, – сказала она тихо.

– Какая карусель?

– В Ханстантоне. Там карусель в двух шагах от автобусной остановки. Самое ее любимое место.

– Знаю я эту карусель. Ваша девочка часто каталась на ней?

Лиз кивнула:

– Вообще-то почти всегда, когда мы ездили на пляж в Ханстантон. Она просто вся тряслась от вожделения при виде этой качели. Но только…

– Что? – осторожным тоном спросил Бейкер.

– Только всегда было ужасно трудно оторвать ее от этого занятия, – еле слышно выговорила Лиз. – Вы понимаете, стоило пустить ее на карусель – и пиши пропало. Она не понимала слова «хватит». И когда я пыталась увести ее, она поднимала такой страшный вой, так дико отбивалась от меня руками и ногами!

Бейкер улыбнулся:

– Такие уж они, наши детки. Это совершенно нормально. Лиз прерывисто вздохнула:

– Я просто видеть не могла эту карусель! И поэтому, когда мы поехали в тот день на пляж, я сразу же сказала Саре «нет».

Я…

Ее начали душить слезы."

"– У меня не было никакого желания стоять там на жаре и глядеть на эту дурацкую вертушку, – с отчаянием в голосе продолжала Лиз. – Вы понимаете, мне стало просто лень ждать. Не хотелось слушать потом вопли: «Мало!» Я хотела поскорее найти место на пляже, прилечь, расслабиться…

Она замолкла, чтобы совсем не расплакаться.

– Я прекрасно понимаю вас, – спокойно сказал Бейкер. Голос его звучал убедительно. С благодарностью Лиз отметила про себя, что он не пытается ее утешить, а просто говорит то, что думает.

 – Пожалуйста, не расстраивайтесь так из-за этого, – попросил следователь. – Каждая мать, каждый отец отказывают детям в той или иной просьбе. Ведь, становясь родителями, мы не можем враз отказаться от всех наших маленьких привычек, слабостей, личных удобств. Это остается с нами, и это объяснимо.

Лиз подняла голову. Конечно, по-настоящему утешиться она не могла, но эти слова легли настоящим бальзамом на ее израненную душу. Она смогла говорить дальше.

– Сара была страшно разочарована. Она ревела, как ненормальная, упиралась ногами в песок и ни за что не хотела проходить мимо карусели.

Я… рванула ее за руку и потянула дальше. Я так злилась на нее! Я была в бешенстве, что… вынуждена ехать купаться вместе с ней. В ярости, что она вообще…

– Так?

– Что она вообще родилась на свет, – произнесла Лиз безучастно.

Бейкер молчал. В какой-то момент Лиз показалось, что он хотел взять ее за руку, но не взял. Они сидели друг напротив друга. Из соседней комнаты доносился грохот телевизора, маленький будильник на прикроватной тумбочке негромко тикал.