Страстное желание

— Счастливого Рождества! Готова к празднику?

— Почти. — Голос Франчески звучал не менее натянуто, чем голос Кэт. Очевидно, она тоже стремилась скрыть под маской веселья и воодушевления не самые лучшие новости. — О, Кэт. Мне очень жаль. У меня плохие новости. Точнее, не совсем плохие, но и не очень хорошие.

Кэт продолжала идти, приподняв воротник, чтобы защититься от пронзительного снежного ветра. Но с каждым шагом ноги слушались ее все хуже и хуже.

— Насколько все плохо?

— Некоторые камни фальшивые. Но само ожерелье оригинальное. Как и большинство камней.

— Сколько фальшивок?

— Шесть. — В трубке раздалось многозначительное молчание. — Самых больших, к сожалению.

Шесть? Так много!

— Вам удалось их отследить?"

"— Да. С восстановлением ожерелья проблем не возникнет. — Голос Франчески заметно смягчился. Но от этого Кэт стало еще тревожнее. — Примо собирается их выкупать, как мы договаривались.

Перед глазами Кэт поплыли толстые пачки купюр.

— Сколько это стоит? — Противный комок в горле мешал ей говорить четко. — Я понимаю, что ты не можешь назвать точную сумму, но примерно.

Цифра заставила ее колени подогнуться.

Кэт остановилась около очередной витрины, украшенной к Рождеству. Она попыталась сосредоточиться на изучении декорации, приводя бешеный хоровод мыслей в порядок. На нарядную елку падали искусственные снежинки, а вокруг елового ствола ездил по рельсам железный игрушечный поезд. На улице шел настоящий снег, отражая свое искусственное подобие. Внезапно Кэт почувствовала его леденящее прикосновение на своем лице и руках. В этом году Рождество будет морозным.

— Кэт? Ты меня слушаешь?

— Да, Франческа. Спасибо тебе.

Держи меня в курсе, ладно?

— Попытайся не волноваться, — подбодрила ее Франческа. — Уверена, Примо уладит этот вопрос с Гейбом.

— Нет. Нет, это только моя проблема. Мне ее и улаживать с Гейбом.

— Как скажешь. Хорошего вам праздника.

— И вам.

Кэт продолжала стоять у витрины, думая о рождественских мечтах и надеждах. Неудивительно, что бабушка не хотела продавать Гейбу ожерелье. Она не смогла бы это сделать, продав самые большие бриллианты. Но зачем ей это было надо? Из-за болезни? Или она потеряла большую часть своего состояния в последние годы из-за экономического кризиса? Какая-то бессмыслица.

Зачем продавать камни по отдельности, если Гейб предлагал выкупить все украшение? Он был готов заплатить любые деньги, не задумываясь.

Оставался лишь один вариант узнать все наверняка, хотя изменить уже ничего нельзя. Ей следовало рассказать Гейбу о своих подозрениях насчет фальшивых камней в ожерелье «Страстное желание» до того, как они поженились. Потому что теперь, что бы она ни предприняла, она останется виноватой. Очень виноватой.