Эксклюзивный грех

Выкрикнула запальчиво:

– Да нужен ты мне – ревновать еще тебя! Просто смотреть тошно, как ты ее ручки лижешь! Сухие, старческие ручки! Как только не противно!

Дима посмотрел на Надежду внимательно и чуть усмешливо. Потом емко, внушительно сказал:

– Женские ручки, Наденька, страшными быть не могут… И целовать их надо всегда, в любом возрасте, хотя бы и у столетней дамы.

Он фамильярно потрепал Надежду по плечу и добавил:

– Я, Надюха, вашу, дамскую, психологию знаю. Забота вам нужна. Ласка. Комплименты. Вы без этого сохнете.

– Что ж ты мне ни разу комплимент не сказал?! – выпалила Надя.

И аж рот ладошкой прикрыла. Дима, не смутившись, ответил:

– Ты, Надюшенька, – очень умная. И смелая. И фигура у тебя фантастическая, лучше даже, чем у Венеры Милосской…

– Ладно, хватит, – зло оборвала она Полуянова. А тот, будто и не заметив ее выпада, продолжал:

– Милая Наденька! Я хотел бы сегодня пригласить вас в театр. В Мариинский, на балет, в царскую ложу. Вы не против?

– Ладно, Дима, – устало сказала Надежда. – Потрепались – и будет. Поехали домой.

Она отвернулась, скрывая невесть откуда выступившие слезы.

Полуянов ласково взял ее за руку, вложил в ладонь какую-то твердую бумажку.

– “Мариинский театр. П. Чайковский. Лебединое озеро. Ложа литеры Д. первый ряд, места 1,2”, – прочитала Надежда.

– Ой, Дима… – радостно выдохнула она.

– Что – “ой, ой”, – проворчал он. – Время уже – шесть двадцать. Опять тачку ловить придется. Надя радостно схватила его за руку:

– Димочка, милый, спасибо! Как ты узнал, что я от Мариинки без ума?

– А девчонки все балет любят, – пожал он плечами.

– А ложа Д. это где? Наверху, в ярусах?

– Обижаешь, подруга. Говорю ж тебе – царская. Там, где цари сидели. Александры – первый, второй, третий, четвертый…

– Где ж ты такие билеты взял?! – с придыханием спросила Надя.

– С шести утра в очереди стоял. В театре, – не моргнув глазом, соврал Дима и браво выдержал Надюшин восхищенный взгляд. Он не стал говорить, что билеты ему достали помощники ректора гуманитарного профсоюзного университета. Похоже, именем Запесоцкого открывались в Питере любые двери."

"Надя с Димой сбежали по широкой полутемной лестнице главного корпуса Технического университета. Полуянов галантно распахнул перед девушкой тяжелые дубовые двери. Потом взглянул на часы, полушепотом чертыхнулся, бросился к проезжей части – голосовать. Пробормотал: “Хоть бы иномарку какую остановить!""

Пусть сидеть им и предстояло в царской ложе, балет в Мариинке ради них не задержат.

Глава 12

Море, пляж, яркий день. Ослепительно серебрится вода. Песок, глубокий и мягкий, пропитался полуденным солнцем. Ужасно жарко! Ни ветринки, ни зыби, ни ряби.