Эксклюзивный грех

Докурить не дали из-за его начальственной блажи! Подумаешь, Билл Гейтс, каждая секунда на счету!

Когда Дима вошел в приемную главного инженера, электронные часы, висевшие против входа, как раз мигнули и переключились на следующую минуту: “16.26”. Секретарша выскочила из-за своего столика и немедленно протолкнула Полуянова в кабинет. Он миновал неизбежные начальственные двойные двери и услышал скрипучее:

– Вы опоздали.

Ему навстречу поднимался невысокий, нескладный человечек. “Вешалка”, – мгновенно придумалось прозвище. На главном инженере действительно все висело: мешковатый, не по росту, костюм, длинные, седоватые патлы, даже нос, слишком массивный для худого, плоского личика, свисал, словно огурец.

– Извините, – обезоруживающе улыбнулся Дима.

– У вас осталось девятнадцать минут, – проскрипел главный инженер.

– Спасибо, – еще более доброжелательно проговорил Дима. – Могу я присесть?

Он подошел к столу. Великий боже, что за бардак! Вся поверхность завалена грудами, кипами, связками, снопами бумаг. Чертежи, схемы, вырванные из еженедельника странички, календарики, рекламные буклеты и вперемешку кнопки, скрепки, карандаши… Дима углядел стопку плакатов, изображавших кислолицего главного инженера. Подпись под фотографией гласила:

""Николай Ефремов – твой кандидат в городскую думу”.

""Психи рвутся во власть”, – понял Полуянов и взялся за стул. С него тут же обрушилась собранная вручную моделька космического корабля “Буран”. Дима опасливо водрузил модель на место. Выбрал другое, незаваленное, сиденье.

Ефремов, уже поместившийся напротив, вдруг поднялся, обошел стол и вернул полувыдвинутый стул с “Бураном” на место.

""Ничего не понимаю, – растерянно думал Полуянов. – С одной стороны, беспорядок редкостный. А с другой – пунктуальный, стулья чуть не по линейке ровняет. Псих, точно псих…""

– Николай Михайлович, – начал Дима. – Мне очень понравилось на вашем заводе. Все понравилось: технологии, люди, подход к делу…

Ефремов смотрел на него – глаза в глаза. Не моргал, не кивал, на комплимент никак не реагировал.

Дима, не смущаясь, продолжил:

– Мне сказали, технология производства закуплена в Италии, но переработана с учетом российской специфики. И доводили ее до ума именно вы, верно?

Опять молчание. Немигающий взгляд.

– Николай Михайлович, – чуть повысил голос Дима, – вы меня слышите?

Ефремов встряхнул головой и недовольно проговорил:

– Вам нравится завод, сотрудники, подход к делу и доработанная мною итальянская технология. Что дальше? – Взгляд на настольные электронные часы. – У вас осталось шестнадцать минут.

Дима смотрел на него чуть ли не восхищенно. Молодец, Ефремов, крепкий орешек! Надьку он, к примеру, точно б растерзал. А со мной не выйдет.