Эксклюзивный грех

Второй диктофон – свой, маленький, – журналист думал включить тайно, в кармане куртки, в тот момент, когда он будет входить в кабинет депутата – и потом, естественно, не выключать.

Постовой открыл первый диктофон, вынул кассету, заглянул в механизм. Затем вытащил батарейки, осмотрел их, вставил обратно. Те же операции проделал со вторым диктофоном.

""Проходите через рамку, забирайте вещи”.

Полуянов прошел сквозь самолетную рамку. Стал неторопливо, чтобы руки не дрогнули, собирать свои вещи со стола.

""Возьмите. – Старлей протянул паспорт с вложенным в него одним листочком. – Перед уходом пропуск отметьте”.

Едва Дима отошел от старлея на три шага, как почувствовал удивительное освобождение от чувства опасности. “Ну, вот я и внутри. Странно… Все кончилось… – пронеслось в голове. – Здесь меня никто не тронет, с такой-то охраной… Как же они меня пропустили? Как славно!..” Только сейчас, когда опасность миновала, он почувствовал, в каком, оказывается, напряжении он был все последние полтора часа, пока добирался от Люберец до Думы. “Они нас упустили еще в Питере, – облегченно подумал он. – Упустили – а потом так и не нашли. Мы здорово спрятались. И Сашка – молодец, не проболтался”.

Увлеченный своими эйфорическими мыслями, Дима даже не заметил, как миновал стеклянный коридор-кишку, соединяющий новое здание бывшего Госплана (в Георгиевском переулке) и старое, в Охотном Ряду.

""Наверное, Котов специально дал команду меня не трогать. Он согласился встретиться со мной, потому что понял: я многое знаю. А согласившись на встречу, косвенно признал, что он в этом деле замешан. И у него, наверное, есть своя легенда: что тогда, двадцать пять лет назад, случилось. И он ее, эту легенду, будет теперь мне впаривать…. Ну-ну. Послушаем, послушаем…""

Полуянов поднялся по парадной думской лестнице, под сенью гигантской хрустальной люстры, на второй этаж. Телевизионщики с парочкой камер устанавливали свет. Группка коллег-журналеров в свитерах травила байки. Он не знал среди них никого. Прошествовали двое важных мужчин в дорогих костюмах и галстуках. По лестнице процокала каблучками парочка немолодых вышколенных секретарш.

Дима вызвал лифт. Кабина немедленно открыла двери. Он вошел, нажал кнопку четвертого этажа. Глянул на часы. Одиннадцать сорок три. Уверенность, что у него все получится (впервые посетившая Полуянова вчера, после звонка Котову), снова охватила его."

"Лифт остановился. Журналист вышел на четвертом этаже. Повернул направо. Длинный коридор был совершенно пуст. Звуки шагов заглушала ковровая дорожка. На массивных дверях золотом блистали номера. Рядом со многими имелись внушительные таблички с именами и должностями хозяев.

Вот и номер четыреста семидесятый. Дверь полуоткрыта.