Эксклюзивный грех

И тут Надежда резко встала со скамейки. То был условленный знак: “Это он!""

Желяев – да, да, теперь Дима был уверен: это он, Желяев, скрылся в подъезде. Надя внизу, во дворе, растерянно, остолбенело стояла. Газета упала с ее колен и валялась у ног.

Дима круто развернулся. Теперь он видел вход в квартиру Желяева. Заурчал вызванный лифт. Дима сделал четыре шага по ступенькам вниз. Сейчас от двери убийцы его отделяло пять ступеней.

Лифт остановился на первом этаже. Дима слышал, как там, внизу, в него вошел человек. Хлопнула железная дверь. Полуянов запустил руку во внутренний карман куртки. Нащупал твердую и прохладную рукоять пистолета. На ощупь снял “Макаров” с предохранителя.

Лифт поднимался. Щелкнул, проезжая второй этаж… Полуянов видел сквозь панцирную сетку его идущую вверх деревянную кабину. Вытащил пистолет из кармана. Сделал еще три шага вниз по лестнице.

Лифт остановился. Здесь, на третьем этаже, совсем рядом… Дима услышал, как клацнула, распахиваясь, дверь.

Мужские шаги. Дима напружинился. Ну!.. Закрываемая дверь лифта грохнула на весь подъезд.

– Внимание! “Объект семь” вооружен! “Объект семь” вооружен!!

Мужчина сделал три шага от лифта к входной двери. Появился из-за сетки лифтовой шахты. Это был он. Плащ, черные густые волосы, “дипломат”, синяя рубашка, в руке – ключи. Он – Желяев."

"Дима спрыгнул со ступеней, вскинул пистолет, уперся им в голову Желяева, прямо в жестко-курчавые волосы. Крикнул: “Руки – на стену, ноги на ширине плеч!!""

Желяев стал медленно поворачивать голову в его сторону, и тут у себя за спиной Дима услышал какой-то шорох. Он приказал себе: “Не отвлекайся, не останавливайся!” – и по-прежнему держал пистолет у желяевского виска. Но в этот момент тяжелый удар обрушился на его голову сзади. Он стал неудержимо терять сознание. Почувствовал, что полутемный подъезд, словно лифт, начинает взмывать куда-то… Потом он увидел – с какого-то странного ракурса, снизу вверх – “дипломат”, серый плащ, синюю рубашку, бритый подбородок Желяева… Потолок в подъезде, голую лампочку… А сбоку – глаза. Чьи-то еще, не желяевские, глаза – внимательно глядящие на него, сверху вниз, из прорези спецназовской шерстяной маскировочной шапочки…

Потом все потухло.

* * *Дима дернулся.

Сознание возвращалось медленно. Голова болела нестерпимо.

""Где я? Что со мной?""

Дима чувствовал боль в затылке – она отдавалась во всей голове. Огненная боль в месте удара расползалась по всему черепу. Его тошнило. “Я еще жив”, – меланхолически подумал он. У него затекли руки. Он попробовал пошевелить ими – не удалось. И тогда он слегка приоткрыл глаза.

Горел электрический свет. Перед полузакрытыми глазами возник паркет – довольно вытертый. Был виден низ окна, плотно прикрытый шторой.