Эксклюзивный грех

 – И скосил на нее глаза: покраснеет или нет.

Она куснула губу, бросила на него удивленный Взгляд – и опять начала краснеть. Дима, наслаждаясь произведенным эффектом, проговорил:

– Я на твою честь покушаться не собираюсь. – Она гневно дернула подбородком. – Я хочу соседей твоих расспросить. Вызывали на происшествие милицию или нет. И какая машина твою маму сбила. Как выглядела, с какой скоростью ехала… Но сейчас, – он указал пальцем на кругленькие часы на панели “шестерки”, – час ночи. Если я пойду с расспросами сегодня, соседи твои меня пошлют. И будут правы. Ну а завтра с утра я с ними потолкую.

– Ты что, – с оттенком восхищения проговорила Надя, – хочешь сам найти этого урода-водителя?

– Возможно. А еще я хочу понять: случайное ли это совпадение. Пять дней назад какие-то подонки убили мою мать. А сегодня покушались на твою.

– Покушались? Ты правда думаешь, что на мою маму – покушались?

Дима только плечами пожал:

– А кто его знает?

…Вот таким образом Дима оказался в квартире Нади и тети Раи Митрофановых. Они с Надей поели “пасты болоньезе”, Дима с огромным удовольствием выпил бутылку темной “Балтики”. Затем Надя постелила ему свежее накрахмаленное белье – в комнате тети Раи. Дима разделся до трусов, рухнул и прокричал на кухню Наде:

– Будильник мне на девять поставь!

– Зачем так рано? – спросила через стенку она.

– Главному нашему буду звонить, что я на работу не выйду!"

"Надя хотела поинтересоваться, не будет ли ему чего за прогул? И правда ли, что у журналистов такой свободный режим? Потом решила спросить, а нужно ли ему, чтобы она его сопровождала, когда он по ее соседям пойдет. И будет ли он звонить в милицию? Через стенку все это спрашивать было неудобно, и она вошла в комнату, где пахло мамой, а в постели при свете ночника лежал почти совсем незнакомый и довольно-таки красивый мужчина. Она открыла рот, чтобы задать первый вопрос, – но… Но Дима уже спал.

Надя тихонько подошла к кровати и погасила ему ночник. Он даже не пошевелился.

Надя. На следующий день, 9 часов 15 минутДима вышел на кухню заспанный, всклокоченный, в одних трусах.

Он что, ее, Надю, не стесняется совсем? Как рабыню какую-то?

Просипел:

– Извини. Где у тебя тут кофе? Без него я – труп.

– Есть только растворимый, – сказала она виновато и обиженно. Диме было не до нюансов ее настроения. Он чуть не вырвал из рук банку “Нескафе классик”. Всыпал себе в чашку целых три ложки (“Да он наркоман кофейный!”). Залил кипятком, сахару бухнул. Размешал, стал пить прямо стоя. Надя в сердцах вышла из кухни. Фигуру полуобнаженного Димы меж тем поневоле разглядеть успела. Ничего не скажешь, хорошая фигура. Ножки стройные. И попа тоже. Плечевой пояс развитый: широкий, надежный.