Элемента.T

Арсений поперхнулся чаем, который он опять стянул у Изабеллы, но она даже не обратила на него внимание.

— Он появился как-то не сразу, как раз в тот день, когда приехала Вики, — поясняла Ева, оправдываясь. — И всё сразу так завертелось. А теперь, когда я в этом теле, он пропал. И Эмма его тоже никогда не слышала.

— Господи, так значит, Бази жив! — Дэн присел напротив и смотрел на неё как на чудо.

— Да, но, как и Аполлон, он говорит сплошными загадками. — Она смутилась под его взглядом. — И он меня страшно бесил. В любом случае это неважно, пока я не рожу…

И Феликс был с ней полностью согласен.

И вот она родила. И рыдает.

Феликс остался с ней один, когда все уже разошлись, и она словно специально ждала этого момента, чтобы расплакаться.

— Феликс, я опять всё испортила! Я не знаю, почему я не прочитала эту записку раньше, ведь это первое что я взяла с собой.

— Наверно, тебе было немного не до неё, — посмотрел Феликс на спящую малышку.

— Я даже подумать не могла, что она мне понадобится и всё же взяла её с собой. Но прочитала так поздно! Ты бы видел, как он на меня посмотрел! — и слёзы снова потекли потоком.

Феликс протянул ей очередной платок.

— Я всё испортила с Вики, когда сказала вслух, что это ребёнок Дэна. Я не прочитала вовремя, что нельзя отдавать ребёнка в руки Ангелу. Господи, я не знаю, что мне делать. И что теперь будет. Я вечно всё порчу!

— Я понимаю, что бесполезно говорить тебе, чтобы ты успокоилась, — сказал Феликс и предупреждающе поднял руку: — Знаю, знаю, от слова «успокойся» ты только больше расходишься. И всё же я знаю, как тебя успокоить.

Она громко всхлипнула, но приготовилась слушать.

— Это не ребёнок Дэна.

— Откуда ты знаешь? Это она тебе сказала. Знаешь, ей верить…

— Может, ты всё-таки дашь мне сказать? — он посмотрел на её опухшее и совсем не Евино лицо как можно суровее.

— Молчу, молчу, — теперь она подняла руки в знак полной капитуляции.

— Никто мне ничего не говорил. Я видел всё своими глазами. Как Виктория напоила Арсения какой-то зелёной бурдой, лишающей воли, которую изобрёл её отец. И практически изнасиловала, уж, прости за подробности. Хорошо, что ты это не видела, — и он прикрыл рукой глаза.

— А Дэн? Дэн об этом знает? — она явно недопонимала.

— Конечно, именно он и полез в это прошлое, чтобы во всём разобраться. Только я его одного не отпустил.

— Но я же изменила прошлое!

— Да, ничего ты не изменила. Лежишь тут ревёшь, мнишь себя всемогущей, — он подал ей ещё одну салфетку, но кажется, она передумала плакать. — Ты изменила воспоминания, но не само событие.

— Господи, но как он узнал?

Ему показалось или она улыбнулась?

— Он всегда это знал. Только там всё так трудно было с Изабеллой, с Арсением.