Сводные поневоле

Поднял взгляд на Еву — та выжидающе смотрела на меня.

— Что там? — робко спросила она.

Опустил взгляд и бегло просмотрел написанное. Это однозначно был почерк отца. Вот только содержание… Твою ж налево-то! Эти тайны когда-нибудь закончатся?

— Что такое? — встревоженно спросила Ева, как только я снова посмотрел на нее. — Что-то плохое, да? Он еще в чем-то признался?

— Можно и так сказать, — выдохнул я.

— Ну, не молчи же! Что там еще? Какие-то условия для получения наследства, или что?

— Нет, там речь не об этом. Но, кажется, шансы, что Виктор и правда наш брат, только что значительно выросли…

Я снова опустил взгляд и перечитал написанное:

“Сын. Никас.

Если ты это читаешь, то, видимо, я не справился и не успел рассказать тебе все сам. Мне жаль. Это была моя страховка. Я надеялся успеть. Но, очевидно, не смог.

Возможно, прочитав дальше, ты разозлишься, но хочу сразу сказать, что я действовал в интересах вас обоих — и твоих, и Евы. Я люблю вас. Вы оба для меня — родные. И я не собирался рассказывать правду, пока не увидел, как ты на нее смотришь. Не сомневаюсь, что это останется в тебе. Потому что именно этот взгляд был у меня, когда я смотрел на Лауру.

Первое, что ты должен знать — для ваших чувств нет преграды. Я не являюсь биологическим отцом Евы, хоть и люблю ее, как родную. Тот, кто дал ей жизнь, не был достойным человеком, поэтому я бы не рекомендовал его искать. Надеюсь, что вы сможете найти дорогу друг к другу. Как бы ни сложились ваши отношения в дальнейшем, Никас, я прошу — позаботься о ней. Будь рядом.

И второе — это просьба. Вскоре после рождения Евы ее мама снова забеременела. Мы не планировали — это вышло спонтанно. И потому беременность протекала слишком тяжело. Настолько, что пришлось искать специализированную клинику за границей. Ты вряд ли помнишь это.

Мы ждали мальчика. Но, к сожалению, ребенок родился мертвым. Лаура винила во всем себя — что недоглядела, не уследила за собой. Это был очень тяжелый удар для нас обоих. Особенно когда выяснилось, что больше детей у нее быть не может. Однако незадолго до смерти она стала сомневаться в том, что наш сын и правда умер. Я не воспринял ее слова всерьез. Слишком больно было вспоминать об этом.

Но когда нашел ее прощальное письмо, что-то заставило меня все перепроверить. И я наткнулся на некоторые нестыковки. Прошло слишком много лет, так что пройти по свежему следу у меня не вышло. Но прошу, сын, закончи то, что я не успел. Проверь то, что случилось тогда. Если ты все же решишься выполнить мою просьбу, то наш адвокат отдаст тебе второй конверт. И если все же наш мальчик окажется жив, не бросай его.

Прости за то, что порой был слишком строг к тебе, что, возможно, давал меньше, чем должен был. Я люблю тебя, сын. Тебя и Еву”.