Енот-потаскун (СИ)

- А ты знаешь, действительно симпатично, - призналась я, разглядывая дисковый телефонный аппарат.

- Скажи, а ты в принципе не любишь там, где шумно, или только сегодня в раздрае? – спросил Антон, когда нам принесли по бокалу вина.

- В принципе. Я такая асоциальная зверюшка. Наверно, мне вообще легче с животными общаться. Не люблю все это – толпы народу, незнакомые компании.

- Как же ты согласилась со мной на дачу поехать? В незнакомую-то компанию?

- Ну… - я отпила глоток. – Наверно, что-то подсказало, что четвертого шанса не будет. Три – это и так за гранью возможного.

- Видимо, что-то там, - Антон неопределенно махнул рукой вверх, - очень хотело нас свести. Я тоже клубняк не особо люблю. Но, скорее, потому, что обожрался. Пока в группе играл. Кстати, может, сделаешь исключение? Я тебя хотел пригласить на следующей неделе. В «Черном лисе» играть будем. Но там сравнительно камерно.

- Так ты в группе играешь? – удивилась я. – Ты не говорил. Конечно, приду.

- Подменяю басиста. Он у них такой… своеобразный. То в запое, то на Гоа дзен ловит. Но совсем его выгнать не хотят. Так что я – штатный запасной.

Это моя университетская группа, «Черная жара».

- Ой, мама, - я не смогла удержаться от смешка в ладонь.

- Да, есть маленько. Не я придумал. Понимаешь, для меня это просто хобби, а для них работа. Они готовы за гроши по ебеням ездить на гастроли, но это не мое. Порепетировать, поиграть где-то пару раз в месяц, на джем собраться – нормально.

- Ты учился?

- Музыкалку окончил, - кивнул Антон, поглаживая и перебирая мои пальцы, от чего по спине бежали щекотные мурашки. – Гитару. А ты нет?

- Два года мучила аккордеон, - вздохнув, созналась я.

– Потом сказала, что лучше его сожгу. Теперь, наверно, даже и не вспомню, где у него что. Хотя на пианино иногда тянет что-нибудь простенькое на слух подобрать.

Это тоже было для меня в новинку. С Сашкой мы в рестораны ходили есть и попутно забивали эфир какими-то разговорами ни о чем, чтобы не молчать. Сейчас все было иначе. Ну да, мы что-то ели, очень даже вкусное, пили вино, потом кофе. Но главное – разговаривали, смотрели друг на друга, прикасались – будто случайно сталкиваясь руками, ногами под столом. Это была такая тонкая, долгая прелюдия, когда, вроде бы, ни слова о сексе, но все только о нем – каждым взглядом, каждым жестом.

- Пойдем? – спросил Антон. – Половина двенадцатого, через полчаса закрываются. Ты завтра как?

- С трех. А ты?

- У меня в десять долбанутый во всю голову мальчик Славик на Бухарестской, но я его передвину на попозже. Останусь у тебя?

- Конечно.

Мы шли, не торопясь, словно специально оттягивая то удовольствие, которое ждало дома. Останавливались поцеловаться в темных закоулках, как школьники.