Эпоха мертвых. Москва

Затем вертухаи привели Крапа, средних лет худого мужика, похожего на актера Приемыхова. Крап как раз отлеживался (как обычно) в местной больничке. Крапу был выдан весь расклад, после чего Еременко предложил тому выбор: или его прямо сейчас вешают на воротах на глазах у восхищенной зоны, или он обещает мирный переход контингента на сторону новой администрации. Крап, естественно, выбрал второе. Ему дали три часа на организацию процесса и отвели обратно.

Через три часа ровно Крап через одного из вертухаев из списка «живых» передал, что зона будет вести себя тихо и спокойно ждать своего освобождения.

И Еременко дал сигнал к началу «Вечера Длинных Ножей». Прибывшие с ним вояки мгновенно захватили и частично перебили весь персонал, который Петраков внес в список «на истребление». Перебили бы и весь, но Еременко предпочел подстраховаться и обеспечить себе лояльность Петракова с Великановым, а также всех остальных из списка «живых», предоставив им право лично покончить с бывшими коллегами.

Возложенные на них надежды оправдали все, без зазрения совести стреляя из табельного ПМ в затылок стоящим на коленях вчерашним приятелям.

После чего из них Еременко отобрал еще шестерых, всех бессемейных, кроме все тех же Петракова с Великановым, которых и зачислил в новую «команду уродов», которую сформировал вместо исчезнувшей старой. Остальных же отправил раздавать оружие из караулки и приехавшего с колонной грузовика освобождаемому контингенту."

"Там тоже все прошло гладко. Контингент немного порезвился, стреляя и насилуя кого-то из своей среды, затем были разогнаны те, кто по каким-либо причинам не вписывался в создаваемое а месте бывшей зоны сообщество, а все остальные были зачислены в банду, которую возглавил один из приближенных Крапа – Сулейман Борода.

Крапа же Еременко забрал с собой, вместе с четырьмя «торпедами», объяснив тому, что «предназначает его судьбе горней» (Еременко любил иногда выражаться вычурно).

Перед отбытием «команде уродов» было передано два КамАЗа с кунгами, захваченными неподалеку от зоны, и им было поручено переоборудовать один из них в «автозак», а вторую – в передвижную камеру пыток. Еременко решил сразу приставить всю палаческую команду к делу.

Вооружив их из их же караулки и оставив «родную» форму, даже запретив удалять с нее знак различия, он заранее сделал их ненавидимыми в том месте, куда они теперь направлялись, обеспечив их преданность настолько, что они бы боялись шаг сделать в сторону от хозяина.

Не стал он скрывать род занятий новых членов отряда и от сопровождавших «вояк», заранее исключив тем самым любые возможности сговора у себя за спиной. В общем, вместо четверых «уродов» заполучив сразу восемь.