Эпоха мертвых. Москва

Мы уже в это дело так глубоко влезли, что теперь только побеждать. Любым разумным и неразумным способом.

«Кто там ходит, кто там бродит, на меня тоску наводит…» – начал я декламировать сочиняемый на ходу стишок, шепча его про себя.

Анатолий Еременко, командир отряда из Центра.

13 мая, воскресенье, день.

– Они точно кого-то высадили? Уверен? – орал в рацию Еременко.

– Точно. Как минимум двое ушли в водостоки. Броня успела уйти.

– Почему?

– Потому что наглые, не ждал их никто. – донесся голос в наушнике. – И маршрут отхода они заранее продумали. БРДМ короткая, сумела в нескольких местах между деревьев провилять, а наши машины длиннее, не пролезли. И бэтээры уголовников тоже встали. Я же говорил, что ребята толковые, за которыми гоняемся.

– А по тем, что в канализации, что слышно? – снова спросил Еременко. – Они для нас самые важные, их надо во что бы то ни стало взять! Контейнер у них, я ручаюсь.

– Пытаемся перехватить их в тоннелях. Но там полно зомби, и плана тоннелей у братвы нет. И никто туда не лазил, наугад шаримся.

– Поймаете?

– Тупой вопрос. – фыркнул Циммерман. – Откуда я знаю? Ловим!

– Что по хлебозаводу?

– Связи пока не было, двадцать минут до сеанса. Свяжусь дополнительно.

– Понял. – вздохнул Еременко. – Передай своим, что если будут пленные, то пусть потрошат не жалеючи. Инквизицию им, чтобы все что знали, поведали. Понял?

– Да понял я, понял. Все я о тебе понял. – вздохнул Циммер. – Отбой связи, Торквемада.

Еременко отдал гарнитуру очкастому радисту, снова закурил, черт знает какую сигарету за сегодня. Перед дверью «водника» было набросано невероятное количество окурков. В горле стоял ком, даже дышать было противно, настолько легкие пропитались дымом. Но толко сигареты еще как-то успокаивали Анатолия. Пока все шло плохо. Вроде и обнаружили, но не поймали, погнались, но не догнали, прочесывают лес, но пока не докладывают. Противник все равно на шаг впереди. Никто не ждал и не думал, что они уйдут в канализацию, да еще и таким наглым способом. Прорвались на броне со стрельбой, спалили броню уголовников, взорвали стену.

Он покачал головой. Противники молодцы, а за это скоро с него самого снимут голову. И это вовсе не фигурально сказано. Такого провала Пасечник не простит. Не поймают, не добудут контейнер – и он не жилец. Все.

– «Уродов» вызови. – сказал он радисту. – Петракова, но можно и Великанова. Пусть сюда подъедут.

– Есть. – кивнул радист, а Еременко отправился походить вокруг машин. На месте не сиделось."