Эпоха мертвых. Москва

Мало ли что нам по дороге понадобится? Надо их прямо в чехлы распихать, с одним БК к каждому, и в кузове держать. Глядишь, и обменяем на что сверхпутевое. Как думаешь?

Леха пожал плечами, сказал:

- Беды в том не вижу. Займусь сегодня. Чехлов мы много набрали. И вообще, все, что сейчас не используется, смажу, упакую, и пусть в таком виде едет.

- Решено. Еще вопросы есть? У кого-нибудь? - я обвел глазами присутствующих.

- Обед скоро будет? - спросила стоявшая у стола и слушавшая нас очень внимательно Лика.

Я немного растерялся, посмотрел на часы и ответил:

- Через час примерно. А ты уже есть хочешь?

- Нет. Я конфет хочу, а мама говорит, что до обеда нельзя. А час - это долго?

- Нет, пожалуй. Погуляешь с мамой, и час как раз пройдет. Договорились?

Она с серьезным видом кивнула. Ну что же, я молодец, и конфетный кризис разрулил. Прирожденный политик, Бриан, который голова.

Сергей Крамцов, бывший аспирант.

28 марта, среда, вечер.

Ну вот, и теперь мы съезжаем из дачного поселка окончательно. Он укрыл нас, спрятал, спас, чего уж правду-то таить. Дал возможность организоваться, собраться в какую-то общность, достаточно эффективную и даже боеспособную. Зубастую, можно сказать. Теперь все, ""эпоха дачного жительства"" закончилась, всего за десяток дней. Новая жизнь диктует новые формы организации выживших, и к одной такой форме мы сейчас и примкнем, спасибо той неожиданной и странной встрече на Международном шоссе с подполковником Пантелеевым.

Я зашел в дом, прошелся, оглядывая комнаты. И когда теперь сюда вернусь? Скорее всего, уже никогда. Сколько шашлыка здесь было съедено, сколько в бане проведено вечеров, сколько раз с Татьяной раскачивали скрипучую старую кровать... Все остается в прошлом, так же, как и запертая и брошенная квартира, что на улице Изумрудная. Остается в прошлой жизни, быстро теряющейся во мраке и мути воспоминаний последних жутких дней. И впереди лишь жизнь будущая, да и то, какая-то смутная, странная и непонятная. И где она будет у меня? И какая? И будет ли вообще? Тьфу-тьфу-тьфу, так и накаркать можно.

Я перешел в дом напротив, самочинно нами занятый, тоже обошел комнаты на предмет забытых вещей. И здесь все собрали, кроме моей ""тревожной сумки"", которая дожидалась меня на столе в кухне. Я подхватил ее и пошел на улицу. Открыл багажную дверь ""форанера"", закинул ее внутрь. Вот теперь все, можно трогать.

Еще вчера мне удалось поговорить с ""мастеровыми мужиками"" и предложить им перебраться с нами в учебный центр ""Пламя"". И ни капли не удивился тому, что мое предложения отказа не встретило. Заодно я познакомился со вторым из них, Павлом, и их семействами, то есть двумя женами и тремя детьми. Время зря они не теряли, и уже все окна в доме были закрыты аккуратно подогнанными щитами и у обоих были новенькие с виду СКС.