Эпоха мертвых. Москва

Это его малость шокировало, он даже выпил в задумчивости, а я его поддержал, особенно после того, как сбоку вмешался какой то мужичок, и сказал:

– Ну, точно, зона, что в Камышовке, разбежалась. Откуда им еще браться? И по месту похоже, им до моста пять верст оттуда.

– От мля, не было печали! – в сердцах сказал председатель, хлопнув себя толстой ладонью по не менее толстому колену.

– Трофимыч, а чего ты хотел? – я подцепил с тарелки соленый грибок, закидывая в пасть следом за водкой. – Банды везде появляются. Прежней власти не стало, и новой еще нет. Вот теперь каждый и пытается к ней подобраться.

– Была ментовская, а будет воровская?

– Неа, ни хрена. – мотнул я головой, выдохнув после рюмки. – Будет того, кто сильный.

– И кто же теперь сильный? – влез мужичок, который вмешался в разговор.

– Где кто. У вас неподалеку вояки были? Или нет?

Трофимыч подумал, поморщил лоб.

– Двадцать верст отсюда артполк был. И еще ракетчики стоят подалее, верстах в пятидесяти, стратегические вроде как.

– Вот они могут быть силой. Без проблем. – заявил я.

– Это как же? – удивился председатель. – От них и до напасти этой толку то не было.

То их не кормят, то им не платят, а от них не слова. Ворье да менты страной правили, что хотели, то и делали. Не, у военных отродясь глотки не было!

– Глотки не было, зато кулаки были. – возразил я. – Раньше они под правительством были, правительство генералов погнилее на них сажало, чтобы не рыпались. А как началось, то в Москве и вокруг они одни властью и остались. А бандитов вешали, кстати, на фонарях. А насильникам еще и яйца резали перед этим.

Идея кастрации с последующим повешением председателю почему то очень понравилась, мы даже еще выпили за такое дело.

– А правительство то это самое… оно куда делось? – вдруг залюбопытствовал председатель.

– А хрен его знает. – пожал я плечами. – Кой кого военные расстреляли у аэропорта, кто за границу собирался. А где остальные – никто не знает, о них с начала заварухи ничего не слышно.

– Ну, хоть кого-то расстреляли, и то слава богу. – с чувством перекрестился на икону Трофимыч. Затем уточнил:

– Значит, смыться не дали?

– А хоть бы и дали… Такое во всем мире, как и у нас. Что тут от мертвяков бегать, что в Америке – разница невелика.

– Тоже верно. – вздохнул он, поскребя в затылке. – Это им отсюда казалось, что там слаще будет, а если везде одно и то же, то… Хрен редьки не слаще. Надо же, двух недель нет, как началось, и уже конец света.

– Ну, Трофимыч, погорячился ты. Мы то еще здесь сидим да водку пьем.

– Это мы. А свет, какой был, мандой накрылся. Мы уже в новом свете водку пьем, в том, что от старого остался.

– С водкой поостеречься бы надо. – вздохнул я с сожалением. – Ехать завтра с ранья.

– А вы не ехайте, коли водку пьете.