Эпоха мертвых. Москва

Все попытки вызвать их оказались неудачными. Удалось установить связь уже с действующим вовсю в Вятской области отрядом, но они просветить о судьбе камышовской колонии никак не могли."

"Можно было бы на это плюнуть, все равно особых успехов с той стороны не ждали, но Бурко нервничал. Сам не мог понять почему, словно предчувствие какое-то томило. В конце концов, он не выдержал, вызвал Салеева и попросил того договориться с летчиками из полка в Мигалово о разведывательном полете. Полк не разбежался, а напротив, укрепился в расположении, втянул в себя подкрепления и представлял собой очень даже серьезную боевую и административную, если можно так выразиться, единицу, с которой следовало дружить.

Салеев вошел с ними в контакт и теперь взялся организовать вылет.

Это оказалось не сложно, и уже через два часа сам Бурко вместе с Пасечником сидел в кабине самолета аэрофотосъемки Ан-30, оторвавшегося от бетонной полосы аэродрома и направлявшегося в сторону Владимирской области. Уже меньше чем через час они оказались над территорией бывшей зоны, и аппаратура начала выдавать прямо в руки обработанные «цифрой» снимки объекта, сделанные в разных масштабах.

Не надо было быть экспертом, чтобы понять, что там произошло. Руины, пятна гари, даже кровавые пятна видны. Разрешение у аппаратуры высокое, детализация отличная.

– Это чем их? – спросил Бурко, разглядывая снимки руин.

– Артиллерия? – пожал плечами Пасечник. – С воздуха?

Сидевший рядом специалист из авиационного полка поднял от снимков голову, сказал:

– Из «Градов» накрыли, классика жанра. Я таких снимков тысячи видел. А что тут было?

– Зона была, взбунтовавшаяся. За дело получили. – ответил дежурной версией Пасечник.

Не говорить же правду? Могут и не понять, усомнятся в твоем моральном облике.

– Хорошо отработали. – улыбнулся летчик. – Не думаю, что кто-то уцелел. Накрытие с перекрытием, если можно так выразиться. Батарея отработала по целям для одной установки.

Бурко и Пасечник лишь переглянулись. Самолет, накренившись в вираже, лег на обратный курс. Настроение испортилось. До аэродрома долетели в полном молчании, и так же в молчании целый час тряслись на заднем сидении бронированного «Тигра», сопровождаемые личной охраной Бурко.

И даже за общим ужином, когда еще недавно столь интеллигентная жена Пасечника на глазах у всех вдруг отвесила подававшей чай горничной несколько пощечин, Бурко ничего не сказал. Не до горничных ему. Да и не развалится она от нескольких оплеух, аккуратней работать будет. Это ей не «старый режим», власть теперь новая и пусть делает поправки на ее абсолютность. Надо будет – и на конюшне драть начнут.

Сергей Крамцов, «партизан и диверсант».

20 апреля, пятница, утро.

Мы выехали из Старогорки с рассветом.