Эпоха мертвых. Москва

Ответа я не услышал, и тогда я выдернул НР-2 из ножен и сильно ткнул им бандита в икру, придавив его ногу коленом, а Леха одновременно ударил его ногой в ребра. Бандит аж захрипел от боли, второй попытался отодвинуться в сторону.

– Ты главный, я за тобой два дня наблюдал из кустов, и тебя Мага вложил. Говори лучше, а то начну на ремни распускать.

Какой бы он не был крепкий, но расколется он быстро. Тем более, что он сдался, отбиваться не пытался. Вывод – жить хочет, а все остальное – понты. Да и как иначе, когда ты спишь спокойно «на вершине мира», а просыпаешься от того, что всех вокруг убивают, а тебя, еще не проснувшегося толком волокут куда-то раскрашенные зеленым морды и начинают сразу резать ножами, то обычно такого достаточно, чтобы человек сломался.

– Он здесь главный, так? – спросил я второго.

Тот энергично закивал головой, тощий же сплюнул, за что немедленно схлопотал коленом в наколеннике в нос от Лехи. Нос хрустнул, на камуфляжную куртку потекла кровь.

– Сидеть. Не к тебе вопрос. – сказал я, затем снова повернулся ко второму. – А ты кто такой?

– Один из пацанов, все.

По морде похоже, что из пацанов, молодой, рожа румяная.

– Как зовут?

– Фока.

– На хер мне твоя погремуха, имя какое?

– Паша."

"– Хорошо, Паша. Ты, Паша, жить хочешь? – спросил я очень проникновенным голосом, глядя румяному в глаза. – Только честно-честно скажи, хорошо перед этим подумав.

– Хочу! – ответил тот и для убедительности так энергично закивал, что я услышал, как у него в шее что-то треснуло.

– А командира твоего как зовут? Имя скажи, и погоняло.

Это я и так знал, но спросил для завязки разговора.

– Толя. Гвоздем погнали.

– Хорошо. – я отвернулся от румяного и повернулся к тощему. – Теперь вопрос Толе: общаться будем, или будем проверять, насколько плохим способом мы тебя сумеем убить?

К нам уже подошел Сергеич, который как бы между делом взял Гвоздя за шиворот. Тот молчал, и я сказал: «Мордой в дорогу его!», делая движение ножом так, чтобы он заметил. Сергеич легко повалил тощего уголовника на асфальт, Леха придавил ноги, а я потянул связанные за спиной руки вверх так, что затрещали плечевые суставы, давая почувствовать ладонью холод острого лезвия, а затем начал активно отгибать пальцы трепыхающегося подо мной злодея.

Это прием психологический, но действенный. Когда человек точно не знает, что с ним будут делать, но он видел нож, он чувствует, как я пытаюсь добраться до его пальцев, пытаясь их разжать (и разожму ведь рано или поздно), непонятно зачем, а воображения в такой момент разыгрывается, то он пугается даже намного больше, даже если бы его начали пытать на самом деле.