Эпоха мертвых. Москва

Бислан приехал в Москву два года назад, став студентом автодорожного института. В иное время ему бы такая честь ни за что не грозила, отличником он никогда и у себя на родине, в городе Гудермес, не числился, а уж про уровень московских ВУЗов и мечтать-то было смешно, но помог случай. Точнее даже не случай, а глупость федерального начальства, придумавшего возможность сдачи вступительных экзаменов на месте для абитуриентов из проблемных северокавказских регионов. Понятное дело, сдавали экзамены не те, кто мог, а те, у кого родственники что-то могли. Бислану помог дядя, состоявший в охране у Ямадаева.

Поговорил с кем надо, попросил за племянника, кому-то в чем-то помог, и все срослось как надо. По документам экзамены были сданы блестяще, и вскоре Бислан отбыл в столицу, под опеку еще одно своего родственника, Магомеда Арсанкаева.

Магомед был фигурой примечательной. Брат его, Маирбек, был немалым ""амиром"" у боевиков во время войны, правда, потом умудрился попасть в плен и получить пожизненный срок. Магомед же отсидеть еще в советское время успел за торговлю наркотиками, и в мутное послесоветское время успел половить рыбку в разных местах - и на нефти с дудаевской командой, и на фальшивых авизо, и банальной уголовщины не чурался.

В войну не вмешивался, хоть честно отдавал людям брата ежемесячно некую сумму ""на джихад"".

Ходили слухи, что Магомед помогал Маирбеку организовывать похищения зажиточных москвичей в период между первой и второй войной, но это так слухами и оставалось. Хотя все знали, что у Маирбека основной доход был с заложников.

Великих миллиардов Магомед все же не заработал, как-то основные потоки проплыли все больше мимо него, но к тому времени, как Бислан приехал в Москву, он уже владел целой кучей мелких магазинчиков и лавок на подмосковных рынках, какими-то шашлычными и несколькими грузовыми ""Газелями"".

Работало на него несколько десятков таджиков и кучка дальних родственников, приехавших в Первопрестольную в поисках лучшей доли.

Бислана обременять чем-то всерьез Иса не стал из уважения к его дяде - не последнему человеку в родне, да и статус студента хорошего института тоже что-то значил. В общем, Иса взял его под крыло.

Учеба поначалу Бислану понравилась. На курсе нашлось еще с десяток земляков, поступивших таким же странным способом, как и сам Бислан, так что образовалось землячество. Кроме них, были и иные землячества, дагестанское, например, кабардинское, и самое дружественное им - ингушское.

Гуляли, веселились, наслаждаясь неожиданно свалившейся на головы свободой, совсем непривычной для восемнадцатилетнего чеченца, каждый шаг которого на родине рассматривается десятками взглядов, и каждое слово которого оценивается.