Измена. Право на любовь

И ты, я смотрю, твердо решила разойтись. И я тебе сейчас скажу обидную вещь, но ты не обижайся.

— А ты не пьяный, Илюша, — щурюсь на него.

— Ты его разлюбила, — Илья тоже щурится. — Задолго до его измены.

— Много ты знаешь, — сминаю журавлика в кулаке.

— И это хорошая новость для него, — Илья улыбается. — А знаешь почему?

— Что ты к нам прикопался?

— Допустим, вот ты его любишь. Слепо и отчаянно, а он секретаршу свою отымел. Это бы была трагедия, катастрофа, и это бы тебя от него отвратило. Со временем. Вы бы, возможно, даже не разошлись, потому что любовь прощает все, что полнейшая глупость, конечно, но в итоге ты бы встретила с ним старость в ненависти и презрении.

— Мне не нравится этот разговор.

— Ты его не любишь, Вита. Его интрижка была отличной причиной вырваться из брака. Он же до этого тебе не давал повода выпорхнуть на свободу, а приличная женщина никогда не пойдет на развод без серьезных оснований.

— Илюша… — цежу я сквозь зубы.

— Тебе начхать на его секретаршу. И хорошая новость в том, что ты не считаешь его предателем.

— Считаю.

— Нет. Не считаешь. Давай, Вита, загляни глубже, — поддается в мою сторону с улыбкой. — Да, привязанность есть, но любви, как к мужчине, нет, а, значит, он не предал тебя, как любимую женщину. И это не обвинение в твою сторону, — понижает голос до шепота, — и это есть второй шанс для Артура.

— Ты меня бесишь, — глухо рычу.

— Я в одно время хотел быть психологом. Вот тебе, Вита, ответ, почему он пошел налево. Посчитал, что ты не увидишь в этом проблемы, но не дотукал, что ты только и ждешь момента, чтобы от него свалить. Конечно, неосознанно. Многие наши поступки кажутся осознанными, но это не так, особенно когда они касаются взаимоотношений с близкими людьми. Забавно, да?

— Проваливай.

Встает, обходит стол и, оказавшись за моей спиной, наклоняется и шепчет:

— И ты об этом сама сказала, Вита. Я лишь немного перефразировал и внес ясность в твои слова. И да, ты все же хочешь вновь полюбить, — его дыхание касается моей шее и расползается мурашками по коже, — и у тебя будет две кандидатуры. Бывший муж и я.

— Уходи, — тяжело сглатываю кислую и вязкую слюну.

— Но да, ты права. Надо тебе немного на воле побыть, — его губы в миллиметре от моего уха, — золотая клетка и все такое…"

"Отступает и шагает к спящему Артуру:

— Пошли, Артур Борисович, — толкает его, поднимает и тащит к двери. — Нам тут не рады. Твоя жена…

— Богиня, — невнятно отзывается Артур.

— А богини долго гневаются, — смеется Илья и выволакивает Артура в коридор.

Дверь бесшумно закрывается, и я в ярости смахиваю журавликов на пол, а после и вовсе стол переворачиваю. С криком. Сползаю со стула на пол и прижимаю кулаки к вискам, в которых пульсирует вскипяченная гневом кровь.

Глава 32.