Измена. Право на любовь

— Какого черта?!

— У нас хвост, — спокойно отвечает мне водитель, — надо от него оторваться.

В сумочке вибрирует телефон, и я его выхватываю дрожащей рукой.

— Вита! — орет Артур. — Куда тебя везут?! Тебя похитили?! Мне, что, приставить к тебе охрану?!

— К Кабанову везут! — рявкаю я и хватаюсь на очередном повороте.

— Зачем?!

— Вот у него и спроси! — повышаю голос. — И это твои за нами гонятся?! Отзови их! Я же боюсь большой скорости, а эти двое только рады погоне!

Гудки, и машина сбавляет скорость. Водитель самодовольно хмыкает:

— Оторвались.

Я в ответ закатываю глаза. Мужики реально с другой планеты, и мозги у них совсем иначе работают. Через пять минут Артуру перезванивает и рычит в трубку:

— Это что еще за фокусы?!

— В каком смысле? — массирую переносицу.

— Это мой ребенок, Вита, — глухо урчит. — Мой!

— очень даже не факт, — едва сдерживаю смешок.

Гнетущее молчание, и я наслаждаюсь недоумением Артура.

— Так у тебя… с ним что-то было? — сдавленно интересуется он через минуту тишины.

— С кем конкретно?

Опять тишина, а закусываю губы, чтобы не сорваться на гогот. Давай, посиди на измене. Вдруг твои люди проморгали множество мужиков и наши тайные страстные встречи в подворотнях.

— Не дразни меня, Вита.

— Да в мыслях не было, — цокаю я.

— И это ничего не меняет.

— Да ты что? Будешь воспитывать чужого ребенка? — хмыкаю я.

— Буду, — зло шипит в ответ.

— И отвоюешь у меня у бандитов?

— Мы не бандиты, — недовольно вздыхают верзилы Кабанова.

— Пойдешь против Кабанова Старшего? — язвительно интересуюсь я. — Выйдешь на тропу войны?

— Выйду, Витаминка, — отвечает сердитым шепотом. — А Кабанова Младшего закопаю. Живьем. Ты — моя женщина, твой ребенок — мой.

От тихих, как шелест, слов Артура сердце замирает, перехватывает дыхание и теплые мурашки бегут по позвоночнику, но в ответ я усмехаюсь:

— Это отличный повод оставить меня в покое.

— Только после моей смерти, а планирую дожить до глубокой старости, Вита.

— Да вот только я с вами вряд ли долго протяну, — откидываюсь назад.

— Ты теперь мне угрожаешь? — мягко и бархатно смеется Артур.

— Слушай, может, мы останемся друзьями? — рассматриваю ногти. — Будем дружить до глубокой старости, а?

Всё, я не чувствую злости на Артура. Моя ревность и обида, что была топливом для гнева все эти месяцы, сгорело без остатка. На той стороне дышит и молчит человек, с которым я прожила одиннадцать лет, и эти одиннадцать лет я не выкину из жизни, как обертки от лимонных леденцов.

— Я не хочу быть тебе другом, Вита. И не смогу с тобой дружить, потому что для этого мне надо сделать лоботомию, кастрировать и оформить амнезию, — глухо отзывается Артур.

— Я намекну об этом Роману Емельяновичу, — усмехаюсь, — особенно мне понравился вариант про кастрировать.